— Как дела? Как служится? Прижился на новом месте? — спросил Мудров, пожимая сыну руку.
— Нормально. Конечно, в Москве своя специфика, но вроде справляюсь, — бодро ответил Александр.
А Вера умоляюще проговорила:
— Мальчики, давайте вы немного выпьете и поедите, а потом уже поговорите о делах! Вы же всё равно до торта за столом не досидите. Вот сбежите в кабинет — там и пообщаетесь.
— Резонно, — поддержал жену Владимир. — Мы сегодня собрались, чтобы отметить полгодика маленькому Лёше, и я предлагаю большому Алексею, как его крёстному, произнести первый тост за малыша… А вот и он голос подаёт, проснулся и тоже за стол хочет.
Вера бросилась в детскую и вернулась с сыном на руках. Как она и предполагала, уже через час мужчины удалились на лоджию, служившую Владимиру кабинетом, и попросили принести им туда кофе. Мудров с удивлением отметил, что Саша достал пачку сигарет и спросил:
— Разве ты куришь?
— Ну, я ведь уже не в отделе по борьбе с наркотиками, так что можно, — отшутился Александр.
— Как тебе наше похищение автозака?
— Да уж, на всю страну прогремели. Очень необычный побег. Такого ещё не было.
— Владимир Иванович считает, что братья Золотовы подались в Казахстан. А ты как думаешь?
— Я в этом уверен, — Саша опустил сигарету в пепельницу и принял у жены Лены поднос с тремя чашками кофе, в каждую из которых Владимир, не спрашивая разрешения, тут же плеснул понемногу коньяку из стоявшей на книжной полке бутылки.
— Это убеждение на чём-то основано? — уточнил Мудров.
— Ну, во-первых, со стороны беглецов податься за границу было бы разумнее всего. Они успевали уйти в соседнее государство до того, как в области поднялась тревога, и их начали искать. А во-вторых, я тут на днях вспомнил кое-что… Как-то мы с дядей Пашей сидели у нас в оранжерее, и он за стаканом виски, пребывая уже в изрядном подпитии, рассказал, что его брат частенько мотается в Казахстан на газели. Официальный предлог для жены — поставки оттуда левой водки, но будто бы у него там женщина, казашка. Павел ещё смеялся, что вскоре казахские ребятишки в семье появятся.
— Почему ты мне не рассказал? — удивился Владимир, вертя между пальцами бамбуковую палочку, символизирующую непозволительную сигарету. — Мы же разговаривали с тобой о побеге.
— Ну, я счёл, что вряд ли эта информация поможет, ведь я не знаю, кто эта женщина, и была ли она вообще. Может, Павел просто трепался спьяну. Но связи среди таможенников у его брата, скорее всего, были. И при организации побега это обстоятельство могло приниматься во внимание.
— Я же учил тебя, что именно пьяный трёп как раз может оказаться очень важной оперативной информацией, — укорил крестника Леонтьев, а Мудров спросил:
— А Ольга знала о том, что у её деверя есть тайная связь в Казахстане?
— Вряд ли Павел ей рассказал. Сообщить жене, что у брата есть любовница, значит, дать повод Ольге задуматься, не изменяет ли ей собственный муж.
— Верное утверждение, — одобрительно улыбнулся Мудров. — Психологией увлекаешься? Это хорошо. Я тоже считаю, что знание психологии помогает в раскрытии преступлений.
— Мама на Ольгу жалуется, — перевёл тему Александр, — говорит, тётя взяла привычку гулять ночами.
— Вот как? — удивился Мудров. — Но наружка за ней ходит?
— Пока ходит. Но в том-то и дело, что она просто бродит по кварталам и ни с кем не общается. Пару раз к ней подкатывали пьяные мужики, предлагали познакомиться. Но установить, что они пытались что-то ей передать, не удалось.
— Наверное, она хочет приучить оперов к тому, что часто выходит на бесцельные прогулки, пытается ослабить их бдительность, — предположил Мудров.
— Может быть, — согласился Александр.
Лена снова появилась на пороге лоджии, на этот раз с тремя блюдцами с кусочками торта на каждом.
— Ну, если уж у меня кофе был без сигареты, то теперь коньяк без кофе, — провозгласил Владимир и выставил на компьютерный столик три рюмочки.
С того вечера прошло две недели, а они не только не продвинулись в поимке беглых заключённых, но и снова, как выразился Сашка, «
— Вот как интересно получается. Когда дело касается своей внучки, олигарх готов миллионы заплатить за то, чтобы её спасти. Это же родная кровь! А если речь идёт о жизнях сотен чужих детей и внуков, так на это наплевать, тут надо грести эти самые миллионы и не задумываться, к чему это может привести, — возмущённо проговорил Гущин и резким движением двинул по рабочему столу папку с бумагами.
— Ты это о чём? — спросил Горячев, зашедший пообщаться с коллегой.
— А ты был в развлекательном клубе «Адреналин», который принадлежит этому Нелюбову?
— Да как-то знаешь, не моё это времяпрепровождение — по ночным клубам ходить, я спортивные секции и бассейн предпочитаю. С утра, если час не проплаваю, не так себя чувствую.