Со слов Марианны выходило, что в чемодане её вынесли из джипа и занесли в квартиру, расположенную на втором этаже. Она была двухкомнатной, окна зарешечены и завешены плотными шторами, ей запрещалось их отодвигать и выглядывать наружу. Можно было только выходить из своей комнаты в кухню и туалет, брать в холодильнике продукты. Кричать и звать на помощь девушка считала бессмысленным и опасным, потому что один из похитителей сразу же заявил:
— Сиди тихо, и всё будет хорошо. Твоя мать заплатит выкуп, и мы тебя отпустим. А будешь рыпаться, пристрелим.
— Как ты думаешь, кому принадлежала та квартира? — спросил Владимир.
— У меня создалось впечатление, что раньше там жила интеллигентная старушка. На полках в моей комнате было много книг, в основном, классика. Лермонтов, Тургенев, Грин. А ещё повсюду были вышитые салфеточки и скатёрки. Как называется этот район, я не знаю, но неподалёку проходила железная дорога, по ночам был слышен шум проходящих поездов. Когда мы вчера вышли из квартиры и спустились к машине, я увидела, что дом трёхэтажный, в нём два подъезда, и рядом — ещё несколько таких же домов, много деревьев, лавочки у подъездов…
— Как выглядели эти мужчины? Возраст, рост, цвет волос, голоса. Можешь их описать?
— Ну… они были выше меня…
— Это понятно, — добродушно улыбнулся Владимир и ещё раз оглядел фигурку девушки ростом не выше ста пятидесяти пяти сантиметров, представив, как она лежала, свернувшись калачиком в дорожном чемодане. Прав её дед: редкостные мерзавцы!
— Один, который повыше и со спортивной фигурой, почти всегда сидел в своей комнате, я его редко видела. А другой — чуть пониже и плотнее — иногда уходил и возвращался. И он всё время внешне изменялся. Ходил в разных тёмных очках и в париках или в бейсболках, а разговаривал так странно, будто у него были вставные челюсти.
— Просто артист из погорелого театра, — фыркнул Николай.
Начальник отдела взглянул на молодого опера с укоризной и задал студентке вопрос с дальним прицелом:
— Марианна, а вы в душе надеялись, что милиция эту квартиру вычислит, и вас освободят?
На лице девушки отобразились растерянность и испуг:
— Нет, я этого не хотела! Я смотрела милицейские сериалы об освобождении заложников, и реальные сюжеты в новостях тоже видела. При штурме все палят куда попало и убивают и бандитов, и заложников. Я надеялась, что за меня заплатят, и всё обойдётся без стрельбы и без жертв.
— Ты именно поэтому не позвонила нашему сотруднику захватить твоих похитителей?
— Я не хотела никаких жертв, — повторила Марианна, на её большие карие глаза навернулись слёзы.
Леонтьев, заметив встревоженный взгляд Нелюбова, поднялся, протянул девушке свою визитную карточку и подчёркнуто вежливо произнёс:
— Спасибо вам за информацию. Вы нам очень помогли. Если что-нибудь ещё вспомните, звоните мне в любое время.
В квартире, где был прописан двадцативосьмилетний Симагин, оперативники застали его мать, явно страдающую от алкоголизма. В пять часов вечера, во время проведения обыска, она была уже изрядно пьяна, и на вопросы, где находится её сын, чем занимается, и когда она его в последний раз видела, твердила одно:
— Да кто ж его знает, он мне не докладывает.
Однако судя по тому, что в комнате Евгения был обнаружен большой серый чемодан на колёсиках, он наведывался к себе домой менее чем неделю назад. Место перевозки похищенной девушки стало основной уликой против подозреваемого. С внешних сторон чемодана эксперты обнаружили его отпечатки пальцев, внутри — потожировые следы Марианны и ворсинки со свитера, который был на ней в момент похищения.
Через несколько дней, после ряда поквартирных обходов трёхэтажных домов, расположенных в районах, прилегающих к железной дороге, удалось найти и место содержания девушки. Она правильно предположила, что в квартире раньше жила «пожилая интеллигентная женщина». После смерти школьной учительницы её дочь квартиру сдавала.
Парня, заплатившего ей за месяц вперёд, хозяйка описала как работягу в строительном комбинезоне, невысокого, плотного, черноволосого и черноглазого, с дефектом речи. Под описание подходил Евгений, несмотря на то, что он был русым, голубоглазым и не шепелявил. Но при его умении маскироваться, тёмный парик, цветные контактные линзы и вкладка в рот объясняли разительное изменение внешности.
На книгах и других предметах в комнате, где держали пленницу, осталось множество отпечатков её пальцев, но никаких следов похитителей обнаружено не было. Постельное бельё было выстирано, все поверхности тщательно обработаны, холодильник вымыт и пуст, мусор выброшен.
Евгений Симагин был объявлен во всероссийский розыск. Отрабатывались все его связи и знакомства, начиная со школы и заканчивая последним местом работы — кафе, в котором он был барменом, и уволился пару месяцев назад. Но вычислить его более ловкого и осторожного подельника, не оставившего никаких следов, не удавалось.
Леонтьев на пару с Артемьевым третий час вели допрос подозреваемого, пытаясь его вразумить: