Решив придумать причину, чтобы на время отослать Мэдисон, она направилась по коридору, но замерла, услышав низкий, встревоженный голос Кэрри:
– Ты уверена, что с тобой все в порядке?
– Я в порядке, – отозвалась Мэдисон. – Просто забудь.
– Не могу. Я волнуюсь. Тебе нужно поговорить с мамой.
Дина прижала руку к груди. Поговорить о чем? Мэдисон больна? Что-то случилось в школе?
– Я с ней не разговариваю, – сердитым шепотом возразила Мэдисон. – И я ни за что не стану говорить с ней об этом.
– Но она твоя мама.
– Ну и что. Я не хочу, чтобы она считала, будто важна для меня. Ненавижу ее.
Дина прислонилась к стене, в груди все сжалось, глаза жгло. Этот безапелляционный отказ словно разрезал ее до самых костей и разметал куски.
– Ты ошибаешься, – настаивала Кэрри. – Она не такая плохая. Родители и должны указывать детям, что делать. Мой папа все время так поступает.
– Он другой. Любит тебя. Когда он смотрит на тебя, он так счастлив и горд. А она видит в нас только беспорядок, который ей придется убирать. Ее волнует, что подумают другие люди, а не то, что мы чувствуем. Она хочет, чтобы все видели, какая она идеальная. Думает только о себе.
– Даже если это правда, тебе все равно повезло. – Голос Кэрри был тихим. – Я бы все отдала, чтобы вернуть маму.
– Можешь забрать мою.
Отчужденный тон Мэдисон, такой холодный и взвешенный, заставил Дину задрожать. Она повернулась и пошла назад в свою спальню. Стены, казалось, шевелились, надвигаясь на нее, и она не знала, как заставить их остановиться.
– Мама?
Дина замерла и моргнула, фокусируя внимание на Люси.
– Что?
– Ты не сказала, могу ли я пойти на вечеринку. Надеюсь, ты скажешь «да».
Ее вторая старшая дочь, такая же светловолосая и голубоглазая, как Мэдисон, уставилась на Дину. Нелепые очки на носу делали ее похожей на сову. По контрасту с другими девочками Люси казалась более мягкой.
– Хорошо, иди.
Люси широко улыбнулась и подалась к ней, словно собиралась обнять, но в последний момент отпрянула и бросилась в свою комнату. Дина посмотрела ей вслед. Она уже потеряла Мэдисон. Будет ли Люси следующей? А потом – Одри? Одна за другой ее дочери отдалялись от нее, и, хоть убей, она не могла понять почему.
– Лучшее я приберег напоследок, – сказал Уэйд, направляясь по коридору в заднюю часть ее будущего офиса.
Энди последовала за ним, одинаково заинтересованная и его задницей, и достигнутым прогрессом. Там оказалась не только гипсокартонная стена – самая настоящая, но и большая часть доставленного медицинского оборудования. Оно пока лежало в месте, которому предстоит стать залом ожидания. Ремонт шел полным ходом.
Офис будет закончен через несколько недель, а вот с жилым пространством дело шло медленнее. На втором этаже разместятся кухня и большая комната, а также гостевая спальня и ванная. Там пока все оставалось на стадии «о, смотри, новая электропроводка». С точки зрения непрофессионала, гипсокартон выглядел куда более захватывающе, чем несколько проводов, потому что он реально определял очертания комнаты.
Как только второй этаж будет готов, Энди переедет в комнату для гостей, а Уэйд и его люди займутся работами на чердаке. Там устроят главную спальню, домашний офис и третью спальню. Весь проект должен завершиться где-то к сентябрю. Судя по тому, как продвигалось дело, у нее будет достаточно времени, чтобы открыть практику до начала занятий в школе.
Уэйд вошел в комнату отдыха и отступил в сторону. Энди посмотрела на красивые деревянные шкафы. Они пока не были установлены, и столешниц еще не было, но она увидела богатую отделку и детали декора.
– У меня есть шкафы! – радостно сказала Энди, проводя руками по стенке ближайшего из них. – Мне нравится.
– Хорошо, потому что такие же будут и наверху.
– Они прекрасны.
Уэйд предложил заказать одинаковые шкафы для всего дома. Один большой заказ, а не два или три небольших на различные модели, снизил затраты.
– Мы уберем их и положим пол, – сказал он. – Но я попросил ребят сначала поставить их сюда, чтобы ты смогла увидеть, как они выглядят.
– И как именно будут стоять, – сказала Энди, изучая расположение мебели. Она поняла, где будет раковина. – Ты был прав насчет длинной столешницы – действительно практично.
Свет лился из большого окна, выходившего на задний двор. Даже зимой комната отдыха будет светлой и яркой. Энди повернулась к нему.
– Мне все это нравится.
– Хорошо.
Его голос был низким и капельку сексуальным. А может, он был совершенно обычным и Энди просто реагировала на то, что находится в тесном пространстве с красивым мужчиной. Как бы то ни было, она ощутила приятное покалывание глубоко в животе, заставившее ее поежиться. Уэйд прислонился к гипсокартону.
– Ну как, приспособилась к жизни здесь, на острове?
– Я ищу свой путь. Все очень приветливы.
Энди подумала, не упомянуть ли свои попытки освоить пилатес, но решила, что ему это будет неинтересно.
– Ты спрашивала обо мне Бостон.
