Пальцы девушки разжались, тело шпаненка, хрипя, осело на песок, и Сурок бросился к нему. Все правильно, обезоружить этого урода следовало обязательно. Сама же Леночка, развернувшись, одним невероятно гибким, каким-то даже на вид рефлекторным движением уткнулась Сергею в грудь и разревелась. Не заплакала, а именно разревелась, как обиженная маленькая девочка. И пришлось успокаивать, гладить по спине, шептать что-то доброе и ласковое, одновременно делая страшные глаза Сурку, чтобы убрался тут. Парень все понял моментально и правильно, вломил начавшему приходить в себя несостоявшемуся стрелку по почкам и в пах, аккуратно, чтобы не убить, добавил рукоятью трофейного пистолета по затылку, после чего запихал уже практически не трепыхающуюся кучу дерьма в багажник его же машины. Повторил операцию с двумя его приятелями, а третьему, самому беззубому, поочередно тыкая то кулаком в брюхо, то стволом трофейного пистолета в нос, объяснил сложившийся порядок вещей. Тот внимал – такая шпана всегда хорошо понимает, когда ее бьют. И, как только его, наконец, отпустили, прыгнул за руль и умчался лихо, только песок взлетел из-под колес. Можно было бы ему еще и покрышки для полноты впечатления порезать, но это было бы уже совсем мелочно.
Сурок подошел к товарищам, посмотрел на уже начавшую приходить в себя Леночку и тяжело, по-взрослому, вздохнул. Он тоже понял, что произошло, и это его, похоже, совершенно не радовало. Однако один момент все же следовало решить немедленно, и он спросил:
– С этим что делать?
Поляков удивленно посмотрел на оружие в руках парня, раздраженно мотнул головой:
– Оботри его от отпечатков и выкинь.
– Куда?
– В реку. Подальше. На хрена нам это…
Пистолет булькнул где-то далеко. Что же, тем лучше. Успокоившуюся немного Леночку и остальных девушек сопроводили к костру, благо они ничего особо не поняли – здесь уже царил полумрак, да и огонь их немного ослепил. Наверное, стоило бы вернуться в город, но… Но им не хотелось. В конце концов, они победили, а окончательно портить вечер из-за этих придурков откровенно претило. Да идут они! Тем более вернуться все равно не рискнут. Именно так негласно решило общественное мнение, и вечер продолжился, благо шашлыки не пострадали.
Уже утром, когда они возвращались в город, Леночка негромко поинтересовалась:
– Что докладывать будем?
– Все как положено, включая пистолет, – ответил Поляков. – Ну а как мы его отняли – это маловажные и не относящиеся к делу нюансы, я так считаю.
– Но ведь все равно узнают.
– Как? – удивленно спросил из-за руля Пашка. – Лично я ничего особенного не видел.
– Именно так, – с улыбкой кивнул Поляков. – Темно было. А соплюшки и вовсе – и не видели, и не поняли, это с гарантией. Они в принципе не знали, куда смотреть. Не переживай.
– А…
– А то, что ты умеешь – это здорово. Лишний козырь в рукаве еще никому не мешал. И знать о нем никому не стоит, от многих знаний много горя. Мы же принимаем тебя такой, какая ты есть, со всеми достоинствами и недостатками. Правда, Паша?
– Ага, – Сурок повернулся к ним, выдал улыбку в тридцать два зуба и вновь сосредоточился на дороге. – А если кто не согласен, то я ему сам первым жевальник разобью.
– Вот видишь, – Полков демонстративно развел руками. – Общественность поддерживает. И ты уж точно нас этой ерундой не испугаешь. Понятно?
– Ага, – Леночка улыбнулась.
– Ну вот и здорово! А если что, плащ и шлем мы тебе подарим.
– Козлы, – на этот раз улыбка вышла куда шире и искренне.
– Еще какие, – довольно ухмыльнулся Поляков. – Слушай, Паш, что мы плетемся, как черепахи?
Сурок хохотнул, придавил педаль, и машина рванулась вперед, ощутимо вдавливая пассажиров в кресла. Намечался новый день, и в нем некогда было думать о проблемах дня минувшего.
– Ну, что скажешь?
– Что-то они не договаривают… – Полтавец лениво развалился в кресле и задумчиво рассматривал портрет на стене. На этом портрете их Верховный главнокомандующий выглядел несколько моложе, чем сейчас. Лет этак на десять. Ничего удивительного, кстати, тогда снимок и делали. – Причем даже если бы ты не воткнул им в машину микрофон, это все равно было бы ясно. Не умеют толком врать твои мальчишки.
– Эт-то точно…
– Кстати, а эти… Робин Гуды? Кто такие?
– Мелочь пузатая, – досадливо махнул рукой Кузнецов. – Один – сынок бывшего начальника Госавтоинспекции.
– Бывшего?
– Ну да… А, ты ж с ним не сталкивался. Оригинальная личность. В талии два меня, если не больше. Помню, увидел его как-то в бронежилете, так тот на брюхе параллельно земле располагался. Ей же ей, не вру.
– И что, такую достопримечательность кто-то смог подвинуть?
– Около года назад сняли. Мутное дело. Кое-какие связи у этого борова, конечно, остались, но в целом ничего серьезного. Их тогда капитально перетрясли…
