И Марине Викторовне стало в этой жизни жить очень даже неудобно, поскольку Афган сильно с Мариной Викторовной не дружил. И он постоянно мечтал если не сковырнуть ее с политического Олимпа, то хотя бы подсунуть ей какую-нибудь свинью. И Афган объявил всему свету через массовую информацию, что у кристально чистой и очаровательной Марины Викторовны имеется внебрачный сын. А она бросила его на произвол судьбы, вместо того, чтобы заниматься его воспитанием. И теперь несчастный ребенок скитается по белу свету в поисках родителей. Но, к счастью, мальчика подобрали на улице люди Афгана, привели к нему, и Афган вынужден благоустраивать бедного страдальца.
Чуть ли не месяц левая и желтая пресса Украины и России смаковала сенсацию. И это сильно не понравилось Марине Викторовне. Она полностью отреклась от приписываемых ей родственных уз. Шумиха приутихла. Кое-как репутация лидера правого движения удержалась. Но приближались очередные выборы в Раду. И Марина Викторовна не могла оставаться спокойной, находясь под дамокловым мечом нового скандала. У нее состоялся конфиденциальный разговор с ближайшими соратниками по партии. Точнее, с одним из них. Коллега в своих соображениях оказался прям, как стебель бамбука.
— Ребенка следует изолировать! — без всяких колебаний в душе изрек он.
— И как вы предлагаете его изолировать? — вопросила Марина Викторовна.
— Радикально! Он не должен путаться под ногами, — цинично пояснил сподвижник.
— А иначе нельзя? Скажем, определить в какой-нибудь частный пансион на Западе! — опять спросила народная заступница.
— Нет! Это мина замедленного действия! — возразил товарищ по партии. — А любая мина должна быть обезврежена. Следует как можно скорее действовать!
Но Марина Викторовна не решилась действовать, предварительно не переговорив с отцом. Откровенно говоря, отца она боялась. Хотя и не поддерживала с ним тесных связей. То есть, конечно, она общалась с родителем. В самых крайних случаях. Они так с Алхасом установили между собой. И согласно постановлению причиной для контакта может быть только чрезвычайная ситуация. Такое соглашение было удобно и выгодно для обеих сторон при всем том, что Алхас не забывал, что он отец, а Марина Викторовна являлась большой политической фигурой. Но Алхас, к тому же, был горец по крови и духу. И он не простил дочери того, что она ввязалась в политику без ведома отца и оказалась по другую сторону баррикады, примкнув к лагерю давнишнего алхасовского врага и конкурента, олигарха Гущенко. Такие дела горы не прощают. А уж когда она отреклась от его имени и рода своего ради политических амбиций, гневу Алхаса не было предела. Но вести открытую войну с дочерью он не мог и не хотел. Родная кровь, как-никак. Да и баба, в конце концов. С женщинами Алхас не воевал никогда.
Он дал дочери денег и отпустил в свободное плаванье, оставив на запасном пути только крайний случай.
Марина охотно, полностью и безоговорочно приняла условия отца. Тем более, что они были выгодны ей по всем статьям. С одной стороны, она освобождалась от его опеки и давления, а с другой, — она всегда могла рассчитывать на его крышу. Потому что Алхас и на Украине, и на всем Кавказе считался крупным авторитетом в области бизнеса и теневой экономики.
— Папа, — сказала Марина однажды при личной встрече с Алхасом, — ты должен знать, что украинские фамилия, отчество и родословная — это всего лишь моя оболочка, необходимая для удобного общения с тупыми славянами. Моя душа всегда была и будет вместе с Кавказом. Ты должен меня понять.
— Хорошо, — миролюбиво ответил отец, — я оставляю тебе твои политические игры. Ты всегда была неразборчива с игрушками. Но все кровные и родственные интересы и дела я оставляю за собой. И не дай Бог тебе посягнуть на них!
И одним из пунктов его интересов был незаконнорожденный внук. Тараска, то есть. Которого официально Алхас не признал, которого не растил и не воспитывал, и с которым не позволял себе общаться никак с самого момента рождения ребенка. Но Алхас имел на него виды, оставляя за собой право родства, и строил самые грандиозные планы относительно будущего мальчишки. Поэтому Алхас бдительно наблюдал со стороны за тем, что и как происходило в жизни внука.
Марина это знала. Потому что, когда, родив сына, вознамерилась уничтожить плод своего распутства, отец остановил ее от преступного деяния, не позволил загубить родную кровь.
— Аллах повелел, чтобы мальчик родился! — заявил он. — Этот ребенок — моя кровь! Он мой внук, и он будет жить! Когда-нибудь он будет вместо меня. А теперь отнеси его к старому Голове. Он не даст ребенку пропасть. Когда будет нужно, я заберу мальчика к себе.
