Тарас молча вернул Алхасу письмо. Выждал паузу и спросил:
— Что я должен делать?
— Выполнять работу, на которую подрядился.
— Марина сказала, что вы проинструктируете меня на месте и укажете адрес и лицо человека, с которым я должен поработать.
— Конечно, укажу. Как не указать, если Марина распорядилась? Хотя адрес ты и сам хорошо знаешь. А насчет лица… Разве Марина не говорила тебе, кого ты должен приговорить?
— Нет. Но я так думаю, что кого-нибудь из тех, кто ей сильно мешает. А потом, в письме она упоминает о каком-то молодом человеке.
— Не о молодом человеке, а о маленьком ребенке, — ехидно поправил Алхас.
— То есть, как о ребенке? О каком ребенке?
— О ее собственном ребенке. Которого она нагуляла по дурости, в теперь не желает признавать.
Тарас замешкался. Ситуация, конечно, обретает совсем другой оборот. Одно дело — убрать взрослого человека и выдать обществу всё как акт возмездия, а другое — прихлопнуть ребенка. Тут как отмажешься?
— Если Марина предпринимает такое действие, значит, ей это нужно, — философски изрек Тарас. — По-моему, это её проблема.
— Ну, в данном случае не только ее проблема, — заметил Алхас, — но и твоя тоже.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Ребенок-то не только ее, но и твой тоже. Был, во всяком случае.
— Что вы такое говорите?! — воскликнул Тарас, вскакивая с места.
— Я знаю, что я говорю. Марина специально послала тебя, чтоб именно ты исправил ошибку молодости. Эта "ошибка" очень сильно мешает ее делу. Ты посеял плод, вот теперь и пожирай сам.
— Но…, но я не смогу! — испуганно пробормотал Тарас. — Нет! — В мозгу у Тараса лихорадочно закрутились все те мечты и планы, которыми он предавался накануне, узнавши от сельчан, что у стариков живет его собственный сын. Теперь, оказывается, он сам должен похоронить эти мечты по прихоти свихнувшейся бабенки. — Нет! Я не смогу! — опять повторил Тарас.
— То есть, как "нет"? — грозно вопросил Алхас.
— Я не смогу убить собственного ребенка.
— Сможешь! — усмехнулся Алхас. — Других же мог. А чем этот тебе приглянулся? Ты же его ни разу не видел. Да и какая тебе разница, кто его убьет? Не ты это сделаешь, так кто-нибудь другой. А ты хотя бы деньги за это поимеешь.
— Пусть, лучше кто-нибудь другой, — затрясся Тарас. Он мгновенно представил весь ужас своего положения: там, в хате у родного деда он будет расправляться с маленьким человечком, который, по словам, Ивана, "полный портрет" самого Тараса, — У меня… у меня все равно ничего не получится! Пожалуйста, увольте! — Тарас сполз с кресла и повалился на колени.
Алхас брезгливо пнул его ногой:
— Ну, хватит играть комедию! Подымайся! И слушай меня внимательно! Если хочешь, чтобы тебя самого не хлопнули, как муху, отправляйся в Гайдуковку к старому Голове. Так и быть, днем можешь перекантоваться у них там, в хате. Порадуй стариков напоследок. Они тебя столько лет ждали. И теперь, небось, ждут. Наплети им там что-нибудь насчет твоих достижений. С сыном пообщайся. Только не вздумай объявлять ему, кем ты ему приходишься. Ему это все равно ни к чему теперь. Да и тебе тоже. К вечеру распрощайся и уматывай из дедовой хаты. Отправляйся в старый сад. Он сейчас полностью заброшен. Перекантуешься там до глубокой ночи. А когда все хорошо уснут, вернешься, засунешь под завалинку взрывпакет и подпалишь. Во двор заходи не через калитку, а со стороны сада. Тогда собака не почует. Она уже старая и совсем глухая. Потом тикай подальше, чтоб и духу твоего здесь не было. Понял?
— А деньги? — тихо спросил Тарас.
— Какие деньги?
— Ну, Марина сказала, что вы оставшуюся сумму…
Алхас не дал договорить:
— Тебе выдадут на выходе. — И добавил брезгливо, — Пошел вот, шакал паршивый! И чтоб ты мне никогда в жизни на глаза не попадался!
Едва Алхас произнес последнюю фразу, как в комнате появился человек. Он вытянулся, точно изваяние, выразительно сложивши руки за спиной и расставив широко ноги. Уничтожающим взглядом вперился в Тараса.
— Проводи до ворот! — приказал Алхас. — И выдай ему пакет с реквизитом. Человек пропустил Тараса вперед.
За воротами алхасовского особняка Тарас почувствовал жуткую слабость в ногах. Тарас был не робкого десятка. Бывало, что и в передряги попадал довольно опасные. Да и, отправляясь к Алхасу, понимал, что не на званый ужин приглашен. Но теперь, ощутив на себе страшную силу алхасовских очей, понял, что этот человек может одним мановением руки и казнить, и миловать.
Тарас подгреб к соседнему двору и тяжело опустился на лавочку, примостившуюся возле штакетника. "Что же мне теперь делать? Куда двинуться?" — подумал. Господи! С каким удовольствием он сейчас вообще никуда не двигался бы! Вот так и сидел бы на этой тихой лавочке целую вечность, если бы не алхасовский двор рядом. "Тикать надо отсюда поскорее!" — сказал себе Тарас. Встал и пошел вдоль улицы по направлению к мосту. За мостом была родная Гайдуковка. Российская земля. "Какая, к черту, Российская? У нее и название-то хохляцкое, и живут там одни хохлы: потомки воинов-гайдуков", — размышлял Тарас, шагая.
