она чувствовала себя неправильно. Кривизна от доброты. Она
не знала, зачем это сделала. Нет оправданий, кроме лёгкости –
но прежде ей ничто легко не давалось.
- Я не могу сделать это с Джулс. Не могу забрать её любовь.
Вопреки причинам, она б не хотела этого.
Прежде чем она передумает, Арсиноя швырнула локон в
огонь. Мешочек сгорел быстро, а волосы Джулс и лоскут
Джозефа чернели, как умирающее насекомое. Дым рвался к
небу. Мадригал вскричала и вскочила на ноги.
- Затуши его и идём домой, - сказала Арсиноя. Она
пыталась говорить, как королева, но была слаба, словно
потеряла половину крови, а не пару капель.
- Что ты сделала? – печально спросила Мадригал. – Что ты
только что сделала с нашей бедной Джулс?
Роланс
В дворе на восточной стороне у основания храма
Мирабелла могла быть одна. Одно из немногих мест, куда
жрицы отпускали её без эскорта. Одно из немногих мест, где
она была в безопасности. Даже когда она молилась у алтаря,
несколько стояли в тени. Только во дворе и её спальне в
Вествуд-хаус она была одна. Свободна думать или даже
плакать.
Она часто плакала, как от испытаний Ро на скалах.
Большинство слёз она скрывала, но не все. Слова о её грусти
быстро разбегались, жрицы косились подозрительно. Они не
могли принять её плачущую, с признаками слабости. Они бы
предпочли, чтобы она этого не делала.
Мирабелла подогнула ноги под себя на холодной
каменной скамье. Когда она поднимала ноги, чёрно-белый
дятел устроился на её следе и принялся бродить вокруг.
- О, - он был чудным и с умными чёрными глазами. Она
порылась в карманах и пожала плечами. – Прости, у меня
ничего нет.
Надо было взять. Ведь его пение было столь желанным.
- Это ему не нужно.
Мирабелла повернулась. Молоденькая инициированная
стояла у входа во двор, у снежной изгороди. Она держала белый
капюшон, и его белый капюшон срывался от ветра.
Мирабелла закашлялась.
- И что тогда?
Девушка улыбнулась и зашла во двор.
- Он хочет тебя подбодрить.
Она отпустила капюшон, и дятел спрыгнул с земли, чтобы
оказаться на воротнике.
Глаза королевы расширились.
- Ты из Природы.
Девушка кивнула.
- Я Элизабет, выросла на землях Бернадины. Надеюсь, ты
не против вторжения… Только ты так грустна. И он всегда
заставляет меня улыбаться.
Птичка засунула клюв за капюшон и вновь пропала.
Мирабелла с интересом наблюдала. Она никогда не видела
фамилиаров – жрица отдавала свой Дар, и их отбирали тоже.
- Как ты его удержала? – спросила Мирабелла.
Элизабет склонила загоревшую щёку к голове птицы.
- Прошу, никому не говори! Они б его убили. Я пыталась
держать его подальше, но он не уходил. Думаю, мне повезло,
его легко прятать. Жестоко заставлять нас отгонять их, прежде
чем получить браслеты. Что делать, если я передумаю и уйду из
храма? Где был бы Спайс? В лесу? Или в горах, где не слышен
мой призыв?
- Жестоко вообще заставлять отказываться от него, -
сказала Мирабелла.
Элизабет пожала плечами.
- Мама говорит, что прежде не надо было. Но теперь
остров так раздроблен… Природа против Яда, против Силы.
Даже Война, даже дар взгляда… так враждебны, - она смотрела
на Спайса и вздыхала. – Надо объединиться! Жертва связывает
нас с верой. Но ты права. Это жестоко.
- Можно? – Мирабелла протянула руку. Элизабет
улыбнулась, и маленькая птица быстро перелетела на кончики
пальцев Мирабеллы.
- Ты ему по вкусу.
Мирабелла рассмеялась.
- Возможно. Но ты Природа, птица сделает всё, что ты
скажешь.
- Ну, связь с фамилиарами работает не так. И ты тоже
можешь… Он может не сверкать так ярко. Может тебя
запачкать.
- Мне повезло, что я ему понравилась.
Спайс моргнул, а после переместился на безопасный
капюшон Элизабет.
- Ты тут одна и так грустна, я должна была увидеть, могу
ли помочь, - Элизабет села на скамью рядом. – Я знаю, почему
ты плачешь.
- Думаю, все жрицы знают.
Элизабет кивнула.
- Но это особенно для меня, - сказала она, - я почти была
жертвой.
- Ты?
- Они так говорят. Обязанность перед общиной и Богиней.
Я едва не сказала да. Думала, что должна. Её звали Лора, она
сама захотела. Умерла, полагая, что делает услугу. И есть
худшие способы умереть.
Хуже пути сожжения заживо сёстрами жрицами?
Мирабелла не понимала этого. Она убеждала себя, что спасла
девочку от огня. Это не работало. Она не права, независимо от
случившегося.
- Мы все с двойным дном, королева Мирабелла. Свет и
тьма, в каждом даре. Природа может взрастить растения, но
убить омаров, заставить фамилиаров разорвать кроликов на
мелкие куски.
- Да, - кивнула Мирабелла. – Я знаю.
Элементали сжигали леса так же легко, как и поили их
дождём. Война защищала и убивала. Даже Зрение проклинало
безумием и паранойей. Потому королевы, рождённые со
Зрением, пропадали.
- Даже отравители, - сказала Элизабет, - исцеляют.
- Этого я не слышала, - отозвалась Мирабелла. Отравители
