Он закряхтел, но выпрямился и прошел мимо, шурша по гладкой гальке стертыми до ступней ботинками. Девочка смотрела на грубую руку незнакомца, что складывает знаки, разобрать которые она не могла. Когда он отошел на несколько шагов, она почувствовала теплую и легкую волну, которая окутала её словно пуховое одеяло в зимний мороз. Ей показалось, что всё будет хорошо, словно с этого момента, сами боги оберегают её жизнь.
Мужичек смотрел на свою, еще не успевшую поддаться коррозией мира маленькую дочь, от чего почувствовал себя законченным человеком. Он обратил свой взгляд на жену, а затем на мирно дремлющего сына, который когда-то вырастит в мужчину и станет защитником своей собственной семьи. Маруська теребила в руках бечевку, что оплетала деревянную флягу, да смотрела в след уходящему старику.
— Чтоб тебя, — раздосадовано выругался он. — Отец, постой.
С этими словами он обернулся, а странник, закончив последний знак, оперся на палку и упал на колено. Мужичек подбежал к нему, и перевернув на спину, положил его голову себе на колени. Старик смотрел перед собой, и могло показаться, что в этот момент последние силы покидали его. Он что-то шептал, очень похожее на славную песнь, похоронную песнь.
— Ну что стоите? Маруська, тащи всю воду, что осталась, жена, покопайся в тюфяках, должен был остаться отвар из зверобоя. Погоди помирать, отец, сейчас тебя выходим. До ближайшей деревни добрых пару десятков вёрст. Что там со зверобоем? Куда ты льешь, Маруська?! Видишь, у него губы разбиты, через соломинку надобно. Да, это сойдет.
Старик, сжав губы, жадно пил воду, закрыв усталые глаза. Через пару мгновений подоспела женщина, сжимая в одной руке маленький бутылёк с бесцветным раствором. Мужичек откупорил пробку, и поднес соломинку к губам.
— Зверобой на вкус терпок, как старый жжёный башмак, но ты потерпи отец, боль снимет и сил придаст.
Старик молча выпил.
Кобыла оживилась и заржала, от чего младенец проснулся и стал кричать во всё горло. Женщина тут же принялась его убаюкивать и качать на груди, напевая колыбельную, однако тот продолжал плакать. Старик поднял руку и зашевелил дрожащими пальцами, через мгновение младенец сладко замурлыкал как котенок и уснул.
— Колдует! — восторженно выкрикнула Маруська. — Дядюшка колдует! Так что же делается то, вы дядюшка на самом деле волхв, али может ведун или шептун? Может дядюшка вы боровичок, что со сказок и рассказов?
Мужичек посмотрел на мирно спящего сына, что успокоился в мгновение ока, и широко раскрывшие глаза жену. Странник закашлялся.
— Волхв али нет, мы ему поможем. Ты права, доченька моя, даже будучи в беде надобно помогать, кому повезло меньше. Спасибо, моя маленькая, спасибо, Маруська! — он задумался на мгновение, а затем обратился к незнакомцу. — Придется с тракта сойти, чтобы ты выжил, отец, в ближайшей деревне найдем лекаря и выходим, у нас монета пока есть. Однако позволь спросить, если ты и вправду волхв, то какие силы заставили тебя идти в таком состоянии, куда ты так рвешься попасть, что себя родимого не бережешь?
Старик сделал еще один глоток воды, перебивая терпкий вкус зверобоя, и едва разжимая губы, прошептал: «Кра-со-град».
21
Скрип ставней открыл для сборщика дверь в сектор библиотеки, где хранились книги намного более высшего порядка. Даже запах там отличался. Он почувствовал смесь старой пыли, которая на удивление не щекотала нос, и загадочной свежести, кою редко можно найти в библиотеках.
Закхра, внимательно оглядываясь по сторонам, ступила первой, а затем знаком позволила войти стервятнику. Сразу было видно, что молоденькая девушка нервничает, но продолжает идти. Она закрыла дверь, убедившись, что рядом нет библиотекаря, а затем прошептала.
— Труды, которые вы ищете, дальше по коридору направо. У стены вы найдете каталог, там записаны подробные названия и места хранения. Простите, я больше ничем не могу вам помочь.
— Ты и так сделала намного больше, чем обязана, — поблагодарил Балдур, ласково касаясь её плеча. — Я надеюсь у тебя не будет много проблем из-за меня.
— Это того стоило в любом случае, — она улыбнулась, а на её лице появился легкий румянец. — Я надеюсь, мы еще увидимся.
— Непременно, — кивнул Балдур с улыбкой.
Сборщик низко поклонился и покинул её. Он шел длинными и извилистыми путями, строго следуя ориентирам. Книжные полки уходили далеко ввысь, и казалось, не было конца этому бесконечному лабиринту.
Чем глубже он погружался, тем больше в нём рождалось чувство, будто стены сужаются, а высокий потолок, украшенный позолотой и декоративной черепицей, становится недосягаемым даже для великанов.
Наконец он нашел нужный ему сектор, который, к счастью, оказался без посетителей. Чтобы достичь нужной полки, ему пришлось воспользоваться стремянкой. Балдур бегал пальцами по книгам, некоторые из них были стары как мир. Было ощущение, что пожилая бумага превратится в пыль, стоило лишь прикоснуться к ней. Он бурчал под нос себе названия, о которых не имел ни малейшего понятия.
