— Выполняет волю своего хозяина, — повторил шепотом князь, и по его лицу пробежала тень. — Это были действительно времена славных битв и варварских нравов, но это неизбежно. Именно благодаря трём Дантаратам, мы живем в настолько прекрасном мире, построенным на крови и костях наших предков. Знаешь ли, как окончился первый?
Балдур ничего не ответил, лишь ждал продолжения монолога князя.
— Первым Дантаратом было названо заседание глав всех полисов, на котором они решили, что, если война продолжится, всё они исчезнут навеки. Это был день здравомыслия, когда богатейшие и влиятельнейшие особы полисов, решили заключить мир и вести прибыльную торговлю. Красивая история. Знаешь, что случилось на самом деле? — Балдур отрицательно повел головой. — Этого ты не найдешь ни в одних книгах и учебниках истории. Ни один профессор не подтвердит это, так как полисы сделали потрясающую работу и удали это событие из станка сплетения судеб. Первый Дантарат действительно закончился подписанием договора о мире и сотрудничестве, однако причиной этому было не здравомыслие, а страх, — он пробил взгляд на того самого прокаженного, что занес свой клинок в убийственном жесте. — Страх перед ними.
— Мятеж? — с интересом спросил человек. — Вы так считаете?
— Я так знаю, — ровным голосом ответил князь. — Поэтому и был заключен мир. Всем прокаженным дали выбор, свести метки, которые они наносили на свои тела или умереть. Думаю, что выбрало большинство ты и сам догадываешься.
Стервятник заметил, как князь бросил последний взгляд на картину, а его грудь тяжело вздымалась. Ратомир резко обернулся и заговорил, возвращаясь к изначальному вопросу.
— Балдур, если бы я посчитал тебя клятвопреступником, ты бы давно уже сидел за решеткой.
Такого поворота человек явно не ожидал и словно онемел. Он не знал что ответить, поэтому предпочел покорную тишину.
— Выступил ты… удовлетворительно. Ты, наверное, хочешь знать, с чего всё началось, и что тебя ожидает за оскорбление молодого княжича?
Сборщик уверенно кивнул, хоть и на тот момент это его не особо заботило. Метка Серого начала ужасно зудеть, словно напоминая об обещании. У человека появилось дикое желание сбросить с себя рубаху и расчесать израненное брюхо до крови.
Ратомир перешел к следующей картине, произнося:
— За княжича не переживай.
— Благодарю, государь, — сердце человека воспряло.
— Не благодари меня, ты сделаешь кое-что, потому что ты мне должен.
И сразу же резко обрушилось в пучину. Последнее, что ему нужно было, это быть в долгу у еще одного правителя.
— Но как же? Помилуй, государь. Я же все сделал как надо, княжич молодой был признан проигравшим.
Ратомир улыбнулся так, будто перед ним стоял ребенок.
— Ах да, прости, Балдур. Я иногда забываю выключать политика. Это я так тебе говорю, что у тебя нет выбора, — он сделал паузу, полюбовавшись на картину полуголой женщины с короной из фруктов и корзиной налитых яблок у бедер. — Видишь ли, политика это как женщина. Ты к ней и с той стороны, и с другой, но сколько бы не ласкал, сколько бы не дарил и не обещал, всегда будешь должен. Не переживай, поручение простое. Доставить письмо в МидСхваль, куда именно узнаешь вместе с письмом.
— Позвольте поинтересоваться, государь?
— Потому что ты защищал мою честь и выстоял. Потому ты хоть и был моим защитником, но мне не служишь, проще говоря лицо ты нейтральное. До сборщиков обычно никому нет дела. Ходят себе да и ходят, иногда возвращаются, сдадут нажитое и обратно. И последнее, потому что я так хочу. Не суди это как бремя, а как жест доверия.
Балдур кивнул. Это всё что ему оставалось. Брюхо вновь адски зачесалось, и он было рефлекторно потянулся рукой. Ратомир не оставил без внимания этот жест, но и расспрашивать не стал. Судьба у каждого своя, и дорога по-разному пыльная и ухабистая.
— Просто так я тебя не отпущу, — задавай свои вопросы, я ведь по глазам вижу, что они у тебя накопились.
Солнцеликий снова прав. Балдур на мгновение удивился, но не знал с чего начать. Какой вопрос задать первым? Ответит ли на него честно Солнцеликий или ответит ли вовсе? Играть, как Варгин, он вряд ли станет, а что, если наоборот? Одним богам известно, что ему один из царей зверей на ухо лопочет. Почему князь так легко доверяет ему? Даже в защите собственного имени и жены. Это и был вопрос, который Балдур буквально выпалил на духу. Ратомир слегка прищурился, а в уголке его рта появилась легкая тень насмешки.
— Я слышал, что ты встретился с Варгином еще до моей свадьбы. С ним всегда забавно беседовать. Скажи мне, он задавал тебе три вопроса? Грозился в случае лжи забрать самое сокровенное?
— Задавал, государь. Грозился.
— Ох уж и задал он мне головоломку в первый раз, как показался у дверей Красограда. Зараза приковал мое внимание, а на третий вопрос, я и так две седмицы искал ответ. Вот как человеку доброму отгадать: «Что стреляет в пятку, а попадает в нос?». Я весь свой двор допытывал, посылал за небоградскими учеными и мыслителями, и знаешь кто мне сказал ответ?
Сборщик догадывался.
