Древолюд обернулся и, сделав шаг в сторону, совершил последнюю ошибку в своей жизни. Яйцо неуклюже соскользнуло с его рук, ударившись об острый камень, раскололось. Содержимое потомства растекалось на глазах у скорбящей матери. Она издала короткий визг боли, а затем изрыгнув огонь к небесам, завыла.
Они собрали, что смогли, и отправились прочь. Единственное, что приходило сразу на ум, это попытаться скрыться среди сосен, однако огненное дыхание матери, с легкостью достало бы их и там.
Стервятник бежал первым, как резко остановился и, нарушив собственное правило, обернулся. Скорбящая и полная ярости мать птичьим клювом подцепила древолюда и вспорхнув он утонул в её глотке.
Балдур сжал зубы и замер на месте.
— Что стоишь? Бежим скорее! — закричала Мира.
Балдур выругался про себя, и сразу дернул Ярика на свою сторону. Затем он обернулся, покрутил головой. Человек наметил рощу, в которой можно было скрыться и попытаться увести её в противоположную сторону.
— Ты что творишь? — вновь послышался голос женщины.
Балдур вместе с Яриком поравнялся возле Миры и Дэйны, потом быстро сорвал с плеча Сырника.
— Балдур! Нет! — закричал внезапно он.
Маленький аури цеплялся руками и хвостом за руку человека. Он кусался, кричал и отказывался покидать того, кто больше всего ему дорог на этом и другом свете. Времени на церемонии не было. Стервятник буквально зашвырнул Сырника в объятья Миры, и прокричал:
— Время уходит! Она нас всем разом зажарит, а если одолеем, то опять несколько дней отлеживаться. Найдите Гривастых и молите, чтобы она нас дождались. Мы с Яриком быстрее вас, поэтому потеряем её в чаще, а потом встретимся у Гривастых.
Балдур не дал им возможности на спор, срываясь с места, ударил по плечу Ярика. Дэйна выругалась проклятьями, Мира сделала шаг, но тут же остановилась. При желании она могла бы догнать их, только вот Дэйна осталась бы одна, а Балдур отдал ей Сырника не просто так. В очередной раз они противоречили своей клятве, и это разрывало воительницу изнутри, но она должна была признать, что вариант хоть и не был самым лучшим, худшим он так же не являлся.
Балдур оттолкнул в сторону обнажившего клинок Шепко и в прыжок оседлал коня. Ярик запрыгнул следующим. Против горного аспида, посреди опушки у них не было никаких шансов. Змей попросту заплевал бы их потоками духа, а затем задрал массивными когтями и пастью. Через мгновение Ярик и Балдур, сверкнув плащами напоследок, скрылись среди деревьев.
Мать увидела убегающую жертву. Она больше не разбирала кто прав, а кто виноват. Кто похитил её не рожденное дитя. Она жаждала крови и отмщения, а кто для этого подходит больше всего, чем клейменный ликом и звонко ругающейся человек.
31
Ночь, раздутая утренним заревом, кончилась раньше положенного. Деревья, вгрызаясь корнями в почву, едва удерживались на месте. Яростная мать раздувала крыльями целые горы, а её дыхание смердело обжигающим зловонием мести.
Балдур не жалел коня, а тот покорно рвался сквозь лес, периодически придерживая для опасных маневров. Ярик сидел позади и, развернувшись к стервятнику спиной, внимательно следил за зверем.
Единственное, что мешало зверю выплеснуть свою ярость и почувствовать вкус крови на клыках, это высокие березы с богатыми кронами. Аспид полный решимости то и дело заходил на бреющий полет, но, боясь задеть деревья, хлопал крыльями, набирая высоту.
Ярик мало знал о них, однако достаточно для того, чтобы начать действовать. Балдур прижался к горячей шее коня, минуя очередной ухаб, как его посетила мысль. Лес, деревья и вправду дают им возможность, но что будет когда полоса закончится? Как быстро зверь среагирует на чистое поле и первый лучик света, что ударил человеку в глаза.
Он знал, что даже на коне, им не поспеть за скоростью Аспида. В то же время сборщик не забывал об убийственном духе, что зверь изрыгает из своей пасти. Однако так же он помнил, что в независимости от вида, каждая тварь боялась всего одного. Огня.
Руки Ярика залились багровым оттенком, а вскоре вспыхнули как два факела. Он пытался удержаться ногами на месте, швыряя наотмашь шары в небосвод. Зверь с легкостью парировал, посверкивая пестрой слепящей чешуей на свету.
Балдур позволил себе лишь на мгновение обернуться, и увиденное навеяло ему воспоминания. Аспид парил над лесом, а чешуя его блестела словно золото. Однако каждый раз, когда тот совершал нырок, утопая в собственной тени, броня буквально сливалась со тьмой. Балдур мог поклясться, что видел, как тёмные вихри окутывают её крылья. Как она дышит смогом и плюется смолой.
Еще один заход и вновь неудача, но в этот раз матери всё же удалось клацнуть челюстями в нескольких шагах от Ярика. Рыжеволосому это не понравилось. Огонь на его руках замерцал и заплясал, перестраиваясь по воле хозяина. Ярик взмахнул руками, и пламя сорвалось. Только в этот раз вместо двух больших, с кончиков его пальцев устремились сразу несколько.
Из-за размеров зверь не счёл их реальной угрозой и, лишь вспорхнув крыльями, отбросил шары словно корзинку с куриными яйцами.
— Думаешь они успели уйти?
