Три Царя (СИ) полностью

«Шесть. Осталось ориентировочно дюжина», — он выглянул с обратной стороны палатки, где ему прекрасно было видно гулянье. Черные сидели вокруг большого костра, на языках которого жарилась тучная свинка. Одну из пленниц задорно пускали по кругу, швыряя бедолагу из рук в руки, где её тискали и облизывали где только можно. Остальные две были привязаны к столбам, одна из них, к сожалению, носила под сердцем.

Перед тем как отправиться, Семирод также упоминал, что помимо очевидных биологических трофеев, в цене были и беременные женщины, особенно те, коим рожать предстояло вскоре. Черные относили их «Им», а что делали «Они» только оставалось гадать, да и не сильно хотелось. Пилорат насчитал восьмерых, значит где-то еще было пять шесть. Вариантов было много, но что бы он не собирался предпринимать, действовать нужно было без раздумий. Это лишь вопрос времени, когда кому-нибудь захочется облегчить ношу выпитого и наткнуться на кровь или найти пропавшего товарища, среди шести трупов.

Как телохранителя для важных господ, его обучили многим искусствам, в том числе и некоторым заклинаниям, однако он сейчас бы отдал половину своего опыта ради одного мощного взрыва в центре этой вакханалии. Опять же использовать даже самое простое колдовство он не мог себе позволить. В отличие от холодной и смертельной стали ножа, использование духа почуют остальные. С другой стороны это не означало, что в случае открытой схватки его противники не воспользуются всем арсеналом умений.

Перед тем как отправиться дальше он еще раз осмотрел лагерь, по периметру которого лежали перевернутые телеги, и вбил кол в перетянутую ткань палатки. Он может и не запретит зайти Черным, но по крайней мере ветром не откроет. Пилорат вышел сзади палатки, и выждав нужный момент, перебежал к следующей. Момент, к слову, выдался удачный, когда девушка зарыдала и ударила одного по лицу, а зубами вгрызлась в бровь другому.

«Спасибо тебе, и потерпи сколько сможешь, я постараюсь быстрее всё закончить», — крутилось в его голове. Четыре лежака, два тела. Семь, восемь. Подоткнуть так, чтобы кровь стекала в ямочки. Что дальше? Их оказалось несколько больше, чем он рассчитывал. В глубине души Пилорат понимал, что рано или поздно ему придется столкнуться в открытой схватке, вопрос только в другом, сколько их останется к тому времени. Так же он понимал, что хоть этот отряд и состоял из дилетантов, но среди них должен был затесаться один опытный мародер. Вожак. Он понадеялся, что это был тот самый, единственный храпящий камнеступ. Да, надежда была действительно глупой, поэтому она улетучилась как день, придавленный глыбами туч.

С каждым пропавшим собутыльником этот момент приближался, поэтому действовать приходилось быстро. Отсечь как можно больше лап и голов черному зверю, чтобы в конце он смог справиться с обычным черным псом. Пилорат заприметил, что у стойла свалены старые окровавленные тряпки и одежда, рядом с бочонком смолы, которой Чёрные обмазывали лица, перед рейдом. Мысль о саботаже родилась сама собой. Старые башмаки вместе со смолой дадут хорошее облако, главное, чтобы ветер не передумал и не ушел в другом направлении.

Мужчина обошел палатку, так чтобы вновь оказаться с задней стороны и натянул стрелу. Он не поджигал обтянутый наконечник старым носком, до тех пор, пока не убедился, что попадет куда нужно. Когда момент настал, он, медленно выдохнув, щелкнул пальцами словно кремнем и сделал выстрел. С обжигающим воздух свистом стрела угодила чуть ниже горлышка, и огонь медленно тянулся вверх. Пилорат выругался про себя и проклинал собственную криворукость.

— Че за? — раздалось из компании ровно в тот момент, когда меридинец натягивал вторую стрелу.

Выстрелив, он тогда сразу бы выдал свою позицию, а вместо того, чтобы тушить пожар, все бы рванули за белую палатку. «Зараза». Черный, что медленно вставал с бревна, щурясь пытался разглядеть не мерещиться ли ему, попутно поднимая веки пальцами и наводя резкость. Вдруг будто сама природа вмешалась или местному Лику надоело терпеть грязных Чёрных.

Один из жеребцов почувствовал угрозу и запах горелого широко раздул ноздри и заметался в стойле. На ржание отреагировали другие и тем самым приковали внимание мародеров. Кто-то даже оторвался жадной лапищей от груди пленницы и схватился за топор. «Ну давайте, родимые, скачите!» — шептал себе под нос Пилорат, и словно невидимой рукой хлестал коней, и тут его услышали.