С возвышенности он насчитал человек десять, еще тройка-другая скрывалась в палатках, прибывая в состоянии беспробудной спячки. Черные гуляли во всю, судя по всему, праздновали удачный налет. Песни лились рекой, как и медовуха с самогоном, запах которой пробивался даже через едкий формальдегид. Идеальным решением было дождаться пока все напьются до поросячьего визга, а затем перерезать одного за другим во сне, однако этому мешал один значимый фактор. Разбойники любого калибра были известны тем, что могли пить хоть месяцами, да редко ложились спать до первых лучей. Это означало, что, когда «живые» Чёрные дойдут до нужной кондиции, их сменят спящие. В понимании Пилората у него было два варианта, ударить на стыке этой смены, пока одни пьяные и прудят в собственные башмаки, а спящие еще не успели проснуться как следует. Однако в этой ситуации ему придется столкнуться сразу со всем отрядом. Другой вариант — это выбрать правильный момент, который наступал, когда вся пьющая компания по одному отходила в кусты. В хмельном угаре легко потерять счет времени и заблудившегося товарища, что, скорее всего, мордой в свои же испражнения.
Выбор хоть и имел место быть, но на самом деле оставался всего один вариант. В одной рубахе на пузе он не пролежит до утра, да и Пилорату не хотелось оставлять Семирода и Маруську без присмотра дольше, чем этого требовало. Значит воспользоваться правилом любого хищника, по одному вырезать отщепенцев стада, а затем добить остатки, сразившись в жестокой битве с вожаком. Семирод в свою очередь не отпустил Пилората лишь со зловонным запахом и устным благословением богов. На шее у меридинца покоилось заговоренное ожерелье из зубов платолиска, а под нижней губой начерченный символ Чернобога заячьей кровью. Боги любили и требовали, ежели кто собирается убивать, то стоит уважить их и их владения, изобразив символ жертвенной кровью. Таким образом, если убийство виновника пройдет совестно и чисто, боги возможно и жизнь убийцы уберегут.
С момента встречи с Балдуром, волосы оттенка тёмного ореха у Пилората заметно отросли, а кучерявая чёлка противно лезла в глаза. Последнее, что ему хотелось, чтобы глупый волос помешал ему ясно видеть свою цель. Здесь выручила Маруська. Она как смогла, зачесала ему волосы, убрав в маленький хвостик, а чёлку заплела косичкой, повязав тоненькой берестой на кончике. Меридинец изредка перебирал её меж пальцев, обещая вернуться к ней и защищать маленькую в их путешествии.
Из лагеря раздался синхронный гогот, а к центральному костру вывели трёх плененных женщин. Он это понял по длинным и изуродованным платьям и по тому, как они бессильно волокли за собой свои ноги. Одним богам было только известно, через что они прошли за последние сутки, а то и больше. Чёрные с ликованием встретили тех, кто должен был придать новых красок их бурному веселью.
Пилорат глухо зарычал, но не они были его целью. Он поставил заметку в своём плане, по возможности спасти бедных женщин. Как бы это ни прозвучало, он прекрасно знал, что у многих дев нет жизни после плена и массового насилия. Никто замуж порченную не возьмет, а если и есть супруг, как потом людям в глаза смотреть? Навесят ярлык, да будут жалеть и гладить по головке всю оставшуюся жизнь. Не так растят женщин славянских, не принято им быть объектом для жалости и слабости. Вот многие и уходили кто в лес, а кто в озеро, там как боги примут, как рассудят.
Мужчина понимал, если придется, он подарит им избавительную смерть и похоронит как следует, но это опять же, не приоритет. Главная цель добиться результата, да расчистить путь для старика и девочки, которые терпеливо ждали его в однодневной землянке.
Он слегка прикрыл глаза и медленно задышал, делая глубокие вздохи. Рожденный и воспитанный в ответвлённой семье, с самого детства его судьба была предопределена. Пилората, как и других мальчиков готовили к службе корневым семьям, и так уж случилось, что с ранних лет он стал показывать внушительную физическую форму и стремительную реакцию. Прошло немного времени, прежде чем его записали в личные телохранители, однако за всю свою карьеру кем ему только не приходилось быть. Носильщиком, воином, бойцом арены и представителем на частных боях. Он сумел преуспеть во всём, но только одно ему удавалось лучше всего остального — забота, во всех её проявлениях. Именно это и сподвигло меридинца выступить одному против целого лагеря. Сквозь прикрытые веки он мало чего видел, но это было лишнее. В темноте разум слишком полагался на зрение, лишая остроты остальные чувства. Через стену мертвецкой спеси, также сложно было что-то разобрать, поэтому он просто слушал. Реагировал на каждое шуршание и дуновение ветра, пытаясь абстрагироваться от воплей и веселья Черных.
