Одного ножа хватило бы, но старая рана еще беспокоила, и он опасался, что не успеет вовремя, поэтому был готов в любой момент пустить стрелу меж глаз, хоть и не особо этого хотелось. Звуки веселья и смеха служили идеальным прикрытием, поэтому массивный Пилорат не боялся треска палок и веток под ногами. Он приближался с уверенной скоростью, посматривая по сторонам. Пока было всё тихо. Чёрный издал толстую отрыжку и, сопя под нос, натягивал штаны, когда длинный охотничий нож, что бил кабана с одного удара, вошел ему в шею. Пилорат метил прямиком в артерию, но ширины лезвия хватило на всю шею древолюда. Чёрный не успел никак среагировать, лишь хватал ртом воздух, пока не обмяк.
Пилорат подхватил падающее тело и аккуратно положил в высокие кусты. По руке потекла кровь, что среди ночи казалась горячей смолой. Меридинец отер руку о кусты и осмотрелся. Немало в раннем возрасте ему приходилось резаться и терять оружие из-за влажной руки, в которой даже самая ребристая и удобная рукоять, ощущалась, будто натертая мылом или жирным маслом. Вокруг было тихо, ближайшие шаги и голоса доносились из центра лагеря, где проходила вся шумиха.
Одним меньше, но это лишь начало. Пилорат прокрался до ближайшей палатки и слегка заглянул внутрь. Четыре лежака, три из них заняты. Среди спящих и ядовитого перегара он приглядел одного камнеступа. Маленький бочонок из Конклава Независимых Народов глухим басом наслаждался пьяным храпом. Это было удивительно, поскольку камнеступы пользовались малым спросом у разбойников. Восприимчивые к холоду, ростом чуть ниже человека, да и шумят каменными наростами, однако не это насторожило меридинца. Пилорат не любил убивать камнеступов, лишь по одной причине. Когда они словно ежики сворачивались в комочек, трудно было попасть в уязвимое место, а сердца у них было три, размером с косточку от персика.
Шаги, слева. Две пары ног. Меридинец нырнул внутрь, выглядывая наружу. Два человека, совсем еще паренька двигали в кусты, обнимаясь как родные братья и напевали известную мародерскую песню. Горланили они чересчур громко, что рисковали разбудить остальных. Также если они вдруг резко замолчат, это может вызвать интерес у других.
Они пристроились недалеко от места, где истекал кровью древолюд в небольшом кармашке вырытым Пилоратом. Меридинец решил их оставить в покое, лишь бы не заметили павшего товарища. Внезапно один из спящих выругался сквозь сон и зашевелился под медвежьей шкурой. Мог бы проспать еще пару минут, прежде чем отправиться к праотцам, но вместо этого меридинец закрыл ему рот грубой ладонью и перерезал глотку, поступив так же и со вторым. Камнеступ продолжал храпеть и чавкать.
«Эй! Ты че ссышь мне на ботинки?!» — послушалось от двух «братьев», чьи отношения резко изменились. Обиженный, не прекращая струи, ощетинился и саданул в челюсть как мог. Оба упали только вот второй успел сделать несколько шагов назад и угодил прямиком к древолюду. Секунда, максимум три, пока до его затуманенного алкоголем разума дойдет, что товарищ вовсе не прилег отдохнуть в кустах, а собирается в скором времени завонять.
Пилорат натянул тетиву и всадил стрелу в голову павшему. Из высоких кустов торчали лишь ноги, когда второй изрядно ругаясь и отряхивая мокрые штаны встал.
— Да ладно, — молол он, едва выговаривая звуки. — Вырубился?
Меридинец на одном колене был готов вот-вот вырваться из палатки и зарезать пятую жертву. Паренек, покачиваясь и запинаясь медленно приближался, всё громче и громче окрикивая другого. Плохо, много шума. Пилорат стискивал зубы и мысленно просил его ускориться. Выпрыгнув слишком рано или слишком поздно, он рисковал позволить пареньку совершить предсмертный крик, который возможно оповестил бы остальных. Время тянется очень долго, когда чего-то ждешь всем сердцем, также и подумал Пилорат, и его терпение вознаградилось. Выскочив словно змея из кустов, он ужалил смертельным ударом, затем затащил уже мёртвого паренька в палатку. Так же поступил и с остальными. Шестой жертвой должен быть камнеступ, только вот убить его хотелось так же быстро и моментально как остальных.
Пилорат сидел на коленях, словно перед настоящим ежом весом в пять пудов и думал, как ему добраться до плоти. Вдруг на весь лагерь раздался громкий женский плачь, крик, а затем дружный гогот Чёрных. В тот момент мысль ударила в голову, и он ею воспользовался. Меридинец звонко хлопнул в ладоши прям возле уха спящего, и тот захрипев резко сел. Этого вполне хватило для того, чтобы вонзить длинный нож ему в подбородок. Камнеступ задрал глаза, так и не произнеся слова, помер.
