Вечером Ариадна пришла не одна, а с Мраком и Табитой. Лотти поразилась тому, как изменилась Табита буквально за день. Она по-прежнему была худенькой, но уже не испуганной и несчастной, а изящной и очень счастливой. Ариадна и Мрак явно ею гордились. За ужином Мрак и Табита сидели на коленях у Ариадны и ели с ее тарелки. Софи сидела на другом конце стола, на своем стульчике с кучей подушек, и неодобрительно дулась. Да, она помогала спасать Табиту, но это не значит, что ей приятно смотреть, как в ее кухне постоянно толкутся кошки.
Но даже сердитая мордочка Софи не испортила чудесный вечер. Дядя Джек всегда вкусно готовил, а сегодня особенно постарался. С утра он собрал на прилавке целую кучу старинных кулинарных книг и постоянно носился в кухню проверить, есть ли дома нужные продукты.
– Ты любишь грибы? – спросил он у Лотти, возникнув словно из-под земли прямо под стремянкой, на которую Лотти взобралась, чтобы сменить воду в мышиных поилках. Она вздрогнула от неожиданности и чуть не свалилась. В руке дядя держал целую горсть каких-то странных фиолетово-красных грибов.
– Это поганки! – в ужасе заверещала одна из розовых мышек.
– Не ешьте их! Не ешьте! – Мыши с пронзительным писком забегали кругами по клетке: – Они ядовитые! Вы все умрете!
Черный крысюк Септимус выглянул из своей клетки и проговорил скучающим голосом:
– Разумеется, они не ядовитые. Но на вкус отвратительные, – добавил он, повернувшись к дяде Джеку. – Ты давай не чуди, а возьми обыкновенные шампиньоны.
Лотти хихикнула, вспомнив наставительный голос Септимуса.
– Мне просто понравился цвет, – сконфуженно пробормотал дядя Джек и умчался обратно в кухню.
Пришло время десерта. Дядя Джек поставил на стол старый серебряный кофейник и огромное блюдо с рахат-лукумом. Когда все отведали сладостей и Лотти по уши испачкалась в сахарной пудре, дядя Джек кашлянул, прочищая горло.
Мрак и Табита, не любившие сладкого и проспавшие весь десерт на коленях у Ариадны, мгновенно проснулись и сели. Софи прекратила попытки стащить со стола еще один кусочек рахат-лукума.
Лотти вдруг стало тревожно. Почему все на нее смотрят?
– Что такое? – с беспокойством спросила она.
Дядя Джек улыбнулся:
– Хотим тебе кое-что показать. – Он передал ей большую, явно старинную книгу в кожаном переплете. Сначала Лотти подумала, что это книга волшебных заклинаний, но потом чуть ли не с разочарованием поняла, что это обычный фотоальбом.
– Открой его, – сказал Дэнни почему-то взволнованным голосом.
Лотти развязала ленточку и открыла альбом.
На первой странице была свадебная фотография дяди Джека. Лотти впервые увидела маму Дэнни. Он был очень похож на нее. Но Лотти чувствовала, что ей хотят показать что-то другое. Она пролистала еще пару страниц – в основном детские фотографии Дэнни, – а потом перевернула следующую страницу и ахнула. Там был ее папа!
– Я никогда раньше не видела эту фотографию, – прошептала она и легонько провела пальцем по папиному лицу на снимке.
– Смотри внимательнее, Лотти, – мягко проговорил дядя Джек.
Лотти уставилась на фотографию и только теперь разглядела фон.
– Но… это же твой магазин. Мой папа здесь, – растерянно пробормотала она, поднимая глаза. Дядя смотрел на нее и как будто чего-то ждал. Они все смотрели на нее: и дядя, и Ариадна, и Дэнни, и Софи, и Мрак, и Табита. Лотти пролистала еще пару страниц и вдруг увидела фотографию, на которой… – Это я!
Дядя Джек кивнул.
– Я бывала здесь раньше?
– Лотти, – ласково проговорил дядя Джек, – ты здесь жила.
Лотти лежала в постели, в этой розово-белой комнате, которая казалась так странно знакомой с самого первого дня, и ее голова гудела от мыслей. От всех секретов, которые открылись сегодня. Дядя Джек разрешил ей взять фотоальбом в комнату, и теперь Лотти жадно рассматривала фотографии, где была она, ее папа и мама. Здесь, в этом доме. В дядином магазине.
В альбоме были фотографии Лотти с Дэнни и Лотти с Симоной, Дэнниной мамой. Люди на фотографиях улыбались и казались невероятно счастливыми, но Лотти, как ни старалась, не смогла вспомнить эти мгновения. Это было ужасно обидно.
Но потом, присмотревшись к снимкам получше, она поняла, что ее мама выглядит не такой уж счастливой. Она казалась растерянной, даже немного встревоженной и почему-то очень одинокой. Как будто она была здесь чужой. Как будто ее здесь не приняли.
– Мы пытались, Лотти, – объяснил дядя Джек, с трудом подбирая слова и явно испытывая неловкость. – Твоя мама замечательный человек, мы все ее очень любили. Но… ей было здесь тяжело. Она не знала, что происходит на самом деле. Просто не видела. И твоему папе тоже было тяжело. Он любил твою маму, но ему приходилось скрывать от нее половину всей своей жизни.
– Почему она ничего не видела? – спросила Лотти, не совсем понимая, как такое может быть.
– Есть люди, которые просто не могут увидеть волшебство, – мягко проговорила Ариадна. – Отчасти из-за того, что они сами этого не хотят. Или у них есть другие заботы. Слишком много других забот.
