Чарли передал ей стакан с молочным коктейлем:
– Он жил через дорогу от нас. Я даже не помню, как и где мы познакомились. Мы все делали вместе. Знаешь, как это говорят – куда он, туда и я. На великах – вместе. Искать что-нибудь – вместе. Строить – вместе. Ну вот… А когда мне исполнилось пятнадцать лет, Пол умер.
– Боже! – Джемма чуть не выронила стакан из рук. – Какой ужас!
– Умер он ночью, от астмы. Когда мать нашла его, он так и сжимал в руке свой баллончик. Подростки плохо умеют справляться с горем. В день его похорон я кулаком пробил дырку в стене своей комнаты. Все костяшки разбил в кровь. Отец ничего не сказал – заделал дырку и похлопал по плечу.
– Чарли, милый… – Она подалась к нему, представляя себе убитого горем мальчишку.
– Нечего нюни разводить. Пей лучше свой коктейль. Так вот этот мой друг Пол… Он всегда и всему удивлялся. Я был спокойный как слон, меня трудно было расшевелить. А от него, бывало, только и слышишь: «Круто! Клево!» Увидит, например, какую-нибудь ящерицу с синим языком – и за ней на четвереньках, глаза горят, как у охотника за крокодилами, я виду не показываю, хотя в душе волнуюсь не меньше, чем он. Мне стало не хватать этого, когда он умер. И в один прекрасный день я решил: притворюсь, что я такой же, как Пол. Когда я видел хороший фильм или ловил огромную волну, то говорил себе: «Чарли, это так круто! Это так клево!» Как будто влезал в рубашку Пола. Сначала я просто подражал, а потом это стало вроде привычки. Так что это все из-за Пола. Он придумал мне имя. Он сделал меня таким, какой я есть.
– Хорошее имя. И ты хороший.
Чарли осушил свой стакан и стал внимательно разглядывать его дно.
– А твой жених, который погиб? – спросил он, не глядя на нее. – Тебе тоже, должно быть, пришлось несладко.
– Да, должно быть, – отозвалась Джемма, вообразив себе, как Чарли представляет себе ее – молодую, влюбленную и убитую горем. – То есть да, конечно, мне пришлось несладко.
– А после никто так и не сумел окрутить тебя. Почему? Никто не дотягивал до его стандартов?
– Никто не дотягивал до моих стандартов.
– Понятно… И ты всегда уходишь первой?
– Да. Полгода для меня – критическая отметка.
– Понятно… – Чарли покачал головой и сделал вид, будто рассматривает ее сквозь очки, задумчиво поглаживая воображаемую бородку. – Очень, очень интересно. Пройдемте-ка ко мне в кабинет, поговорим об этом…
Он взял ее за руку и повел в гостиную. Она легла на диван, и вдруг ее врач улегся на нее, говоря, что он поставил ей диагноз и готов приступить к лечению. Да, в определенных кругах оно считается нетрадиционным, но он уверен, что эффективность этого метода весьма высока.
Ей всего-то и нужно – лежать и не шевелиться…
– Скажи что-нибудь по-итальянски.
– Io non vado via.
– Что это значит?
– Это значит – я преодолею критическую отметку.
От кого: Лин
Кому: Джемме, Кэт
Тема: Родители
Не хотите как-нибудь собраться и поговорить на эту тему? Может, часов в одиннадцать у «Бронте»? Мать Майкла может забрать Мэдди на всю среду, если вы свободны.
У меня просто мозги набекрень от этой новости. Л.
От кого: Кэт
Кому: Лин, Джемме
Тема: Родители
Годится. Я приду сразу после радостей консультации у семейного психолога.
Родительский праздник любви – это что-то тошнотворное.
Джемма, не дала еще слесарю от ворот поворот?
От кого: Джемма
Кому: Лин, Кэт
Тема: Родители
Он не СЛЕСАРЬ, а ЧАРЛИ! И потом, я сказала, что подумаю, – так вот, я пока думаю.
P.S. Встретиться в среду могу. По-моему, ЗДОРОВО, что мама с отцом встречаются. Что с вами такое??
До того как Маркус вылетел на проезжую часть Милитари-роуд, они с Джеммой уже почти два года жили в его очень дорогой и очень уютной квартире в районе Поттс-Пойнт. Как дома она себя там никогда не чувствовала. Просто всю неделю спала у Маркуса, и все.
Перед похоронами Маркуса Кэт и Лин ночевали там вместе с ней.
Бронзовый загар Лин портили синие круги под глазами от долгого ночного перелета. Ее не было почти год, за который она успела отрастить длинные волосы и теперь носила то, чего Джемма никогда на ней не видела. Даже туфли у нее были другие.
– Ой, какие туфли у тебя здоровские! Итальянские? – спросила Джемма.
– Даже не думай, – машинально произнесла Лин, но потом как будто вдруг спохватилась. – Конечно, можешь их поносить, если хочешь.
