Она всегда подозревала, что в ней было что-то безобразное, неприличное, неправильное – противоположное во всем правильной Лин. И что ее маленький несчастный ребенок заразился этой ее неправильностью.
– Где Мэдди? – спросила она.
– Майкл! – тут же откликнулась Лин, подливая чая Кэт. – Ты завтра на работу не пойдешь. У тебя отгулы есть?
– Не знаю…
Джемма поперхнулась чаем, подозрительно взглянув на Кэт.
– Как ты противно хлюпаешь! – скривилась Кэт.
– Извини… – пробормотала Джемма.
Когда у Джеммы на лице возникало особенное выражение – жалкое, как у побитого щенка, – Кэт страшно хотелось пихнуть, шлепнуть или хотя бы словесно поддеть ее. После этого она чувствовала себя виноватой. А потом ярилась еще сильнее.
«Неприятный я человек, – думала она. – И приятной никогда не была». «Катриона Кеттл, какая же ты злая и противная!» – вырвалось как-то у сестры Элизабет Мэри во дворе начальной школы. Кэт навсегда запомнила черное покрывало над дряблыми, в сетке красных жилок щеками. Кэт обуял настоящий кураж, как будто она собиралась прыгнуть с самого высокого трамплина в бассейне. «А вы – жирная злая монашка!» – выкрикнула она в ответ. Сестра Элизабет схватила ее за руку и принялась шлепать по ногам. Моталось покрывало. Тряслись жирные щеки. Дети со злорадным любопытством толпились вокруг. Лин с Джеммой прибежали из другого угла двора. «Ой! – сочувственно вскрикивала Джемма при каждом шлепке. – Ой!» – и так продолжалось, пока сестра наконец не устала и не отступила, грозно потрясая пальцем в сторону сестер Кеттл.
– Завтра, Кэт, тебе точно не стоит идти на работу, – сказала Максин. – Не смеши. Тебе нужен отдых. Дэн позвонит на работу и все объяснит. Да, Дэн?
Дэн как раз жевал булочку.
– Угу, – промычал он, прикрывая рот рукой. – Да, конечно.
Вчера вечером он был очень нежен, очень жалел ее, как будто она сильно заболела или повредила себе что-нибудь. Он превосходно изображал понимающего, надежного супруга – такого заботливого, такого милого! Но играл он, что называется, мимо. Кэт хотела, чтобы он был зол, чтобы в нем молчал разум. Ей хотелось, чтобы он засыпал врача назойливыми вопросами: «Подождите-подождите, это же наш ребенок? Как такое могло случиться?» Но нет… Он по-мужски сдержанно кивал, слушая врача. Двое трезво мыслящих мужчин спокойно обсуждали печальное, но, в общем, рядовое событие.
– Кэт, если ты не против, я вас ненадолго оставлю? – Дэн поднялся и поставил кружку в раковину.
– Ладно, иди, – ответила Кэт, глядя в тарелку.
– Ты куда? – спросила Джемма.
– Да так, выйду ненадолго, – ответил Дэн и поцеловал Кэт в макушку. – Ты как, детка?
– Я в порядке. В полном порядке.
Для Джеммы было несколько необычно интересоваться, куда идет Дэн. Кэт взглянула на сестру, которая сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и накручивала на палец длинную прядь волос. Она что-то знала? Что-то выудила у слесаря о том злополучном приключении? И не все ли равно было Кэт? Сейчас это казалось таким по-детски несерьезным. Какое теперь это имело значение? Что вообще имело значение перед лицом такого события?
– Джемма… – начала она.
– А? – Джемма чуть не выронила булочку, очнувшись от каких-то собственных мыслей. Она взяла пакет молока, с надеждой посмотрела на сестру и спросила: – Молочка?
– Забудь, что я сказала на Рождество. Ты знаешь, о ком я, – о Чарли. Я не должна была ничего такого говорить, но я была тогда не в настроении.
Вот. Теперь она искупила свое желание пнуть ее.
– А-а-а… Хорошо… Все в порядке… Я хочу сказать – кто знает… Понимаешь, у меня сейчас все отношения такие – несколько месяцев, и все, до свидания. Так что, скорее всего, мы расстанемся, но пока все очень хорошо, так что если ты…
– Джемма!
– Что?
– Заткнись и перестань мямлить.
– Извини.
Джемма замолчала на полуслове, взяла свою чашку и громко хлюпнула.
– Извини, – повторила она.
М-да… Кэт глубоко вздохнула. Она снова начала злиться. Все равно, похоже, хорошая мать из нее не выйдет. А вот колючая, злая, противная – это вполне возможно.
– Бабушка тебе звонила? – спросила Лин.
– Да. – Кэт приходилось прилагать огромные усилия, чтобы говорить как нормальный человек. – Она мне сказала, что природа лучше нас все знает.
Максин саркастически хмыкнула:
– Полная ерунда. А она тебе не сказала, что это Боженька забрал еще одну розочку к себе в садик?
– Нет…
– Это она сказала мне, когда я потеряла ребенка.
Лин тотчас опустила на стол свою чашку:
– А я и не знала, что у тебя был выкидыш.
– Был.
– Когда?
– Вам было тогда по три года… – Максин встала и, не поворачиваясь к ним, налила из-под крана воду в чайник. Сестры успели обменяться удивленными взглядами. – Вы все знали, что я беременна. Прижимались мордашками к животу и болтали с маленьким… – С полным чайником в руке она повернулась к ним. – Ты, Кэт, помню, больше всех интересовалась. Все сидела на диване, и болтала, и болтала с ним. Только так можно было тебя заставить обнять меня.
– Представляете, у нас бы сейчас был младший брат или сестра! – удивленно заметила Джемма.
