– Стоял я на часах однажды на периметре в глухом мордовском лесу. При боевом оружии, все дела. Сменить меня должны через три часа – всего ничего ждать. Вдруг вижу: старик с корзинкой идёт, палкой перед собой шебуршит. Ну, думаю, опять какой-то дурной грибник бродит, не из местных. Местные все знают, что нельзя тут в округе грибы и ягоды собирать, объект-то наш того, ядерный – фонить может. А грибы, они ж как аккумуляторы – тянут в себя всё: и хорошее, и плохое из земли. А радиационные грибы знаешь какие крупные! – Никита изобразил руками шляпку диаметром с хорошую тарелку. – Во!
– Ого! – удивился Тоха. – Ничего себе! А что старик?
– А старик ко мне приближается, да всё бочком, бочком так исподволь, незаметно. На меня не смотрит, а как будто и вправду грибы собирает. Раз наклонился, два. «Стой! – кричу ему. – Ближе не подходи! Не положено. И грибы тут нельзя собирать, вредные они», – говорю. Он ничего не ответил, а только зыркнул на меня недовольно – и дальше собирать. И ещё ближе подходит! Я оружие на изготовку. «Это, – говорит он, – не твои грибы-то, мил человек, а мои!»
И как засмеётся! Обидно мне стало. Я тут свои обязанности военные исполняю, а какой-то дряхлый старичок даже меня не слушается и в лицо смеётся. Нет бы мне рапортовать начальнику караула – не имею я права пост покидать. А тут как будто чёрт попутал: решил я сам с ним разобраться. Двинулся к нему, смотрю краем глаза: а корзинка-то пустая. Ну, думаю, не простой это старик, тем более каналью прогнать надо. Перешёл я на бег, а старичка догнать никак не могу. Мне показалось, он в сторону деревни двигался, что километра три отсюда. Ничего, думаю, успею к сроку его до деревни хотя бы довести. То иду, то бегу – а через полчаса потерял его из виду.
Смотрю – вокруг меня чаща густая, лес незнакомый. Сделал я зарубки ножом на нескольких деревьях на всякий случай – и обратно пошёл. Да только это я думал, что обратно, а на самом деле кружить стал – по зарубкам узнал, которые сам же и оставил. Чувствую, время поджимает, скоро меня хватятся, а если не найдут – дезертиром объявят. Да ещё боевое оружие при мне! Сразу под трибунал и… а дальше я не стал думать, стал искать дорогу. Вообще никаких зацепок нет. Куда идти?!
А потом – можешь смеяться, можешь нет, вспомнил я, как моя бабка Анисья учила меня выходить из леса: прочитал молитву «Отче наш», перекрестился, надел гимнастёрку шиворот-навыворот, покрутился три раза против часовой стрелки. А только потом уж снова начал ориентиры искать. Гляжу: а меж деревьев-то стена из бетонных блоков показалась, пошёл туда – и колючая проволока на ней. Ну, думаю, сейчас бы не спалиться, на другого часового не нарваться. Пошёл осторожно по периметру, на расстоянии немного. Не прошёл и километра – надпись на стене увидел. Мой пост как раз возле неё был! Встал как ни в чём не бывало, оправился, чтоб не выглядеть всклокоченным, и пошёл свой периметр обходить. А леший-то тот – а это ведь был он, ты же понял? – бесследно меня не отпустил. Видать, рассердился, что я выбраться смог, – и наказал меня: вот с тех пор всех и вижу: и домовых, и леших, и русалок, и прочую нечисть.
– Вот это да! – проговорил Тоха. – А почему ты считаешь это наказанием, а не даром? Может, он, наоборот, подарок тебе такой сделал.
– Да какой подарок, – рассмеялся Никита. – Жизни спокойной нету. Всё что-то мерещится, иной раз и не знаешь – взаправду видишь кого или крыша поехала.
Тохе вдруг захотелось рассказать Никите всё-всё.
– А ты знаешь, – начал он, – ведь я тоже всяких существ вижу…
Никита покосился на него:
– Э, сочувствую, братан, не повезло тебе…
– Да ведь это я сам захотел, понимаешь? – перебил его Тоха.
– Ты серьёзно? – Одна бровь Никиты поползла вверх.
– Ну да, серьёзно. Я к Саввихе ходил, от неё заклинание специальное узнал. – Тоха не стал рассказывать про кражу шкатулки с тетрадью.
– От глупый. От дурак! – покачал головой Никита.
– Чё это дурак-то сразу? – обиделся Тоха. – У меня всё пучком. По щелчку пальцев все мои желания исполняются.
– Что, Янкина смерть тоже была твоим желанием, скажешь? – усмехнулся Никита.
– Нет, – растерянно сказал Тоха. – Я и сам не знаю, как так вышло. Честное слово, я тут ни при чём.
– Ну-ну… – грустно сказал Никита.
Они посидели, думая каждый о своём.
– Саввиха, говоришь? – вдруг встрепенулся Никита. – А ведь это неспроста…
– Что неспроста?
– А то! Что заклинание она тебе дала. Такие вещи обычно берегут как зеницу ока и чужим не показывают.
Тоха кашлянул. Вздохнул: придётся признаваться.
– Ну… это… я, честно говоря, то самое заклинание у неё просто выкрал. – Он посмотрел на реакцию Никиты. Тот хмыкнул недоверчиво.
– Ага… щас… так легко, да? Взял и выкрал. Она тебе, наверное, ещё и показала, где всё это у неё лежит, да? И, может, даже на улицу специально вышла…
– Да ведь так всё и было! – удивился Тоха.
– Ну, а я что тебе говорю? Неспроста это. Ты хоть знаешь, где у неё сын-то похоронен?
– На кладбище.
– За кладбищем! На кладбище, внутри общей ограды, самоубийц не хоронят. Мне про это ещё отец рассказывал.
Тоха только мигал глазами.
