– А, помню-помню. У меня есть дома несколько штук, сейчас принесу.
Варвара Игоревна вытерла руки о тряпку, которая висела на заборе около большой ванны с водой для поливки, и ушла. Вернулась со старой толстой книжкой тёмно-зелёного цвета, которую она бережно положила в цветастый пакет. Сказала:
– Если будешь с собой брать – носи в пакете, береги!
Тоха пообещал, Варвара Игоревна всунула ему ещё пять кустиков бархатцев: «У меня много, для всех места не хватит!» – и старую толстую книжку: «Удобная для сушки растений!»
Тоха мялся, не решаясь задать ей ещё один вопрос, но у калитки всё же спросил:
– Варвара Игоревна, а как вы относитесь к Маргарите Вилентьевне? Ну, которую все Саввихой зовут? Она, говорят, тоже в растениях хорошо разбирается. Это правда или нет?
Варвара Игоревна посерьёзнела.
– Правда-то правда, – сказала она. – Но… растения – это ведь природа, а она, насколько я знаю, не всегда их в благих намерениях использует. Понимаешь? Старухи про неё говорят, что она и порчу навести может, и присушить человека. Я не верю во всякие там порчи, но я видела один раз, как она подсовывала ветки за наличник одного дома, пока хозяев не было. Зачем это делать, ведь не твой же дом? Я потом вытащила эти ветки, сожгла их. В общем, возомнила она себя всесильной и всезнающей и думает, что может вмешиваться в чужие судьбы, я так полагаю. Но добром это не кончится. Ладно, ступай, – сказала Варвара Игоревна на прощанье. – Покажешь потом свой гербарий. Мне очень интересно, что получится.
– Хорошо, – сказал Тоха. – До свидания! Спасибо вам. – И он пошёл, вздохнув: «Ну вот, теперь по-настоящему придётся гербарий собирать».
Когда он пришёл домой, в нём опять проснулся зверский голод. Хорошо, что в холодильнике стоял суп. Тоха съел две тарелки, но хотелось мяса. Мя-а-са!
Тоха взял с собой нож побольше и отправился следить за Саввихой, делая вид, что собирает растения.
Сначала Тоха прогуливался в рощице между кладбищем и домом Саввихи. Трава уже была высокая, листва густая – легко оставаться незамеченным.
В семь часов вечера Тоха увидел, как Саввиха вышла из дома. В руке корзинка, на голове платок. Глаза вниз. Она перешла через дорогу, прошла по пустырю. Зашла в овин.
Прошло полчаса, Саввиха не появлялась. «Что она так долго делает там? – удивился Тоха. – Если взять или положить траву, так давно бы уже вышла». Он подкрался поближе к овину в надежде увидеть или услышать что-нибудь.
Тишина. Тоха для вида срезал несколько растений ножом, несколько выдрал с корнем, положил их в ведро. Подошёл к двери – тихо. Отворил осторожно – ничего. Он зашёл внутрь, постоял, прислушиваясь.
– Здравствуй, Пахом-овинник! – поприветствовал Тоха шёпотом. Наверху что-то сбрякало – может быть, в ответ?
Сначала Тоха поднялся наверх, готовый уже отвечать на вопрос Саввихи, что это он тут делает. Никого. «Точно, она, наверное, внизу в срубе!» – догадался Тоха. Он спустился, открыл плотную дверь внутрь сруба. Там было темно и сыро – и ни души. Тоха посветил фонариком телефона в каждый угол. «Что за чертовщина? – думал он. – Я же прекрасно видел, что никто отсюда не выходил». Взгляд его упал на доски, набросанные как попало на земле. У Тохи вдруг волосы на голове зашевелились – он вспомнил о ходе. Так значит, Саввиха скрылась куда-то по таинственному проходу? Но ему совсем, ну совсем не нравилась мысль идти туда одному на разведку, тем более вечером.
Трус или не трус? Сможет или не сможет? Он представил, как он идёт звать Никиту: «Никита, там в овине какой-то тайный ход. Пойдём сходим, а то я боюсь один». А тем временем и Саввиха уже домой вернётся, и на улице будет совсем темно. И куда меня этот ход привёл – не пойму, когда выйду.
Тохе что-то не понравились эти мысли. «Не хочу, не хочу, не хочу», – думал он, а сам уже отодвигал доски в поисках самого удобного места, чтобы спуститься.
Оказавшись внизу, Тоха посветил на земляные стенки – вот он, проход! Он шагнул вперёд, зажмурив глаза, сердце сжималось от страха. Ему мерещились черви, змеи, но слабый луч фонарика не выхватывал ничего, что бы двигалось.
Сначала ход был узкий, низкий, приходилось идти, чуть нагнувшись. Потом он стал свободнее, Тоха выпрямился в полный рост. Порода была мягкая, кое-где осыпалась, в свете фонарика Тоха видел, что местами стены и потолок прохода были укреплены досками. Внизу земля была притоптана – видно, ходом пользовались регулярно.
«Странно, ход такой длинный, – подумал Тоха, – куда же он ведёт?» Тут его фонарик пару раз мигнул – и погас. Тоха потряс телефон, понажимал кнопку «вкл-выкл» – ноль реакции. «Ну всё, – понял Тоха, – телефон ёк, батарея села!» Он положил теперь уже бесполезный телефон в карман и пошёл дальше. И вдруг понял, что в темноте он не такой уж беспомощный и слепой! Обострившееся зрение, чутьё и слух ему были в помощь.
Тохе трудно было определить, сколько времени прошло – в темноте да в ограниченном пространстве возникает ощущение, что идёт оно как-то по-другому. Но в конце концов Тоха вышел наружу.
