Наконец появился Иван Гаврилович. Как всегда, одет он был по первому классу, светлый костюм умело скрывал его худобу.
– Как дела, Сергей? – протянул руку Пряхин.
– Все в полном порядке, – улыбнулся Маркин, пожимая Прокуророву руку
А я так не думаю, – усаживаясь напротив, проговорил Пряхин.
Начальник следственного управления неопределенно пожал плечами и
с застывшей улыбкой на устах спросил:
– Ты что имеешь в виду?
– Сергеи, мы с тобой под колпаком у Ивана Васильевича, и нам следует придти к общему знаменателю.
Подошел официант.
– Я вас внимательно слушаю.
– Рантик, давай как обычно, – пробурчал областной прокурор. – Бутылочку коньяка, мясной салат и что-то помяснее.
– Шашлык вас устроит?
– Превосходно.
Когда Рантик удалился, Пряхин продолжал бесцеремонно раскрывать карты.
–Я вчера попытался надавить на него, и знаешь что ответил этот обрубок мяса? Сказал, что застрахован от ареста или случайной гибели. Прямо так и заявил, не моргнув глазом. У него рыло в пуху, а такое впечатление, будто я перед ним провинился. Мы с тобой, Сергей, крупно просчитались, принимая от этого типа вознаграждения. А он все это фиксировал, ведомость подсовывал, мол, надо ему отчитываться перед своей бухгалтерией.
– Видимо, так и есть, – согласился Маркин, и улыбка на его лице сменилась хмурой озабоченностью. – Но почему он застрахован? Каким образом?
– Аргументы он привел веские. Если, говорит, со мной что-то произойдет и ваши «копы» меня замочат или возьмут под стражу, то письма, уже заготовленные, тут же будут направлены в центральную печать и генеральную прокуратуру с вещественными доказательствами о коррупции в системе областного правопорядка. И добавил: «Ну, так как, хотели бы вы моей казни?»
Маркин достал сигарету, щелкнул зажигалкой и жадно закурил.
– Врет, скотина, на испуг берет! – чуть не завопил он.
– Не думаю.
– Выходит, что вместо того, чтобы давить эту жирную скотину, мы должны оберегать ее?
– Выходит, – Пряхин мотнул головой. – Такие вот дела, Сергей. Почему я решил с глазу на глаз поговорить с тобой и придти к общему решению? Вряд ли ты обрадуешься, если наша закулисная деятельность будет предана всеобщей огласке. Мы влипли, и только нам самим выпутываться из этой грустной истории.
Появился Рантик.
Пока тот выставлял на стол выпивку и закуску, разливал коньяк в рюмки, Маркин от охватившего его озноба заскрежетал зубами, потом, подперев стол локтями, закрыл лицо ладонями. «Ну, ублюдок, – с глубокой горечью подумал он. – Эта толстая свинья все преднамеренно просчитала, обвела нас вокруг пальца, набросила петлю на шею. Теперь Карпухин вне закона, точнее – над законом. А я, старый дурень, даже не подозревал, во что обернутся барские подношения. И теперь безнаказанно орудует этот негодяй со своей бандой головорезов. Прав был Жан, когда настаивал на продолжении расследования, и интуиция его не подводила, когда утверждал, что убийство Рэма, его жены инспирированы кем-то… »
– Эх, Иван, -. покачал головой Маркин, когда удалился Рантик, – неужели придется закрывать глаза на то, что они вытворяют? За Рэмом последовало убийство его жены, покушение на нашего сотрудника.
– Ублюдки! – выругался областной прокурор. – Обещали, даже божились, что наших людей трогать не будут.
Последние слова Пряхина резанули слух Маркина. Выходит, что он в сговоре с этой пузатой скотиной и его, шефа следственного управления, втянули в эту грязную трясину, из которой почти нет выхода. Мысленно он просил прощения у Жана, как на исповеди, просил Всевышнего списать его грехи, хотя понимал: прежних дружеских отношений с Жаном быть не может. Придется держать своего коллегу на солидном расстоянии от себя.
Внезапно его осенило:
– А что, Иван, если инкриминировать ему все грехи и упечь в кутузку? И там заставить заговорить как миленького, признаться, где эти проклятые письма. Ведь может случиться, что это очередной шантаж с целью припугнуть нас. А заставит его признаться не столько страх, сколько боль… Другого выхода не вижу.
– Нет, Сергей, не пойдет. Мы у него на крючке и, как это не печально, приходится это признать. Да, он преступник с большой буквы. Но это знаем только мы с тобой. И что мы можем ему предъявить? Лично он не убивал и не покушался. Кроме того, он активный член общества, директор базы, ему доверяют люди – он депутат областного законодательного собрания. Иди-ка придерись!
– Но нам от этого не легче, – с горечью промычал Маркин и выругался.
– Давай посмотрим на это с другой стороны. Да, мы влипли, но разве только мы?
– Кто еще? – Маркин глубоко затянулся сигаретой и глянул на собеседника тусклыми, помертвевшими глазами.
– Эта цепочка тянется высоко… – прокурор опрокинул в себя новую порцию коньяка. – От этого признания, как от коньяка, теплее на душе становится. Не находишь?
Маркин пожал плечами.
– Если полетят наши головы, – Пряхин взмахнул указательным пальцем, – то вслед за нами вся иерархическая пирамида перевернется с основания на острие.
– И что ты предлагаешь?
