Тройка добровольцев дождалась, пока палуба, вальяжно покачиваясь, окончательно уйдёт из-под ног, после чего двумя решительными прыжками перебралась на другой конец переходной галереи, где их уже ждала шлюпка. Собственно шлюпкой этот металлолом не являлся вовсе, скорее это был списанный флотский брандер, с которого демонтировали внешние гнёзда для крепления зарядов, вместо них была приделана решётчатая конструкция для транспортировки экзосьютов и оборудования при необходимости внешнего полевого ремонта каргокрафта. Ни опрессованной кабины, ни собственной гравигенной секции и бортового накопителя корыту было не положено. Для перемещения в пространстве ему служили маломощные ионные движки, единственным достоинством которых был хороший приведённый импульс.
И так сойдёт. Здесь вам не штурмовая космическая пехота, расступись, штатские писаря идут в атаку.
«Есть отделение. Можете восстанавливать диполь и отходить».
Вживую рэк смотрелся куда выразительнее. Болтающиеся на уцелевших ниточках коммуникаций куски обшивки и целые вырванные с мясом стрингера со временем застыли растопыренными в пространство многопалыми насекомьими хелицерами, составляя в итоге замысловатый лабиринт, который пусть и состоял в основном из пустоты, но пустоты донельзя перепутанной. Только сунься сюда с наскоку — напрочь завязнешь, а рвать армопласт голыми силовыми манипуляторами экзосьютов — это стало бы тем ещё удовольствием.
Потому старпом Горак пошёл с тыла, ровно вдоль траектории удара. По стечению обстоятельств именно тут, на корме, открывался прямой путь к трюмам.
«Подходим».
Лихтер-рудовоз с этой проекции смотрелся внушительно — пузатая оболочка в венце болтающихся во все стороны бустеров походила на гигантскую металлическую медузу в подпалинах ледяной коросты. Это ж кому ты такой понадобился, тебя потрошить из кинетики. И били-то поди вплотную, чтобы наверняка.
Зафиксировав на синхронной орбите шлюпку, разведчики один за другим принялись скользить вниз да вниз навстречу растопыренной мешанине рэка.
«Советник, левее! Да левее, сказал!»
Горак вовремя сообразил вернуться и дальше уже самолично тащил Е Хуэя за шиворот, обидными пинками подталкивая при необходимости в нужном направлении. Впрочем, прошли маршрут они в итоге почти без приключений и вот уже она, заветная пробоина, торчит во все стороны острыми как бритва разорванными краями.
«Тут всё тихо, радиация минимальная, заходим внутрь и движемся в сторону осевого тоннеля, связь может стать нестабильной».
«Слышу и вижу вас чётко, ретранслятор работает».
Работает так работает, погнали дальше.
Как и ожидалось при первичном внешнем осмотре, «три шестёрки», если это действительно были они, шли порожняком, и внутренности их неопрессованного трюма представляли собой девственно чистый объём, только по бортам немного замусоренный импактным дебрисом и неизбежной в таких делах аквой. Дальше идти можно было и через пролом, тот выходил наружу недалеко от рубки, но там наверняка можно крепко встрять с проникновением через бронепереборку, отделявшую машинное от кабины, так что план оставили прежним — врезаться в тоннель и двигать вдоль него до транспортной кабины и далее во внутренний шлюз.
Резак в манипуляторах механика Турбо послушно взревел коронарной плазмой и принялся пожирать металлполимерную обшивку тоннеля, красиво посылая раскалённые добела дроплеты через весь диаметр трюма. Те застывали на внешней оболочке багровыми огоньками, рисуя там и сям веера постепенно гаснущих узоров. Красиво, поневоле залюбовался советник Е.
«Есть проникновение, заходим в тоннель».
Турбо достал из подсумка заранее припасённый зонд, подцепил его карабином за край прорези и с размаху забросил в черноту, поглядывая на транслируемое машинкой изображение. Зонд видел в дальнем инфракрасном спектре, и потому торцевой участок тоннеля смотрелся вполне различимо. Другое дело, что температура там была ну кельвин десять, не выше.
Разведчики переглянулись. Так быстро остыть даже полностью разгерметизированная кабина не могла. Выходит, предварительные оценки пребывания каргокрафта в текущем плачевном виде были мягко говоря недостоверны. До подобных температур эта туша должна была остывать лет пять, не меньше.
«Или мы наблюдаем последствия неудачного прыжка Сасскинда».
Е Хуэй обернулся на замыкающего строй старпома Горака, но не стал ему возражать. Тот в общем и сам понимал, что идея так себе. В таком случае температура за бортом едва ли превышала бы сотые доли выше абсолютного нуля. Ну или представьте себе совсем невероятную последовательность событий — «три шестёрки» зачем-то пускаются в пассивный прожиг, завершают его посреди ничего, но их кто-то уже поджидает, тут же добивая в заморозке, после чего заветный эка-торий оказывается не в состоянии начать процесс реанимации энергоустановки. Но тогда откуда на бортах рэка следы вторичного обледенения? Заморозка на то и заморозка, чтобы на выходе всё на борту уже пребывало в окончательно твёрдой форме. Нет, гибнущий лихтер был в момент удара вполне живым и тёплым.
