Хочешь перемещаться по Галактике быстро и с солнечными ветерком? Получи ответные эхо-импульсы в харю, мать твою канистру. Ну, или, как вариант, огонь штурмовых орудий осколков Железной армады, якобы давно и неоднократно уничтоженной треклятыми спасителями.
Обман. Всё сплошной обман.
Кто бы мог подумать, что космос может стать человеку темницей? Какие учёные-фантасты рассказали бы нам заранее, что скорость света — хуже всякой черепахи, которая убила философа Эсхила и которую не догнал герой Ахилл (не перепутайте). Медленная и неумолимая. И вот они снова идут на штурм природной крепости релятивистской причинности. Штурмуют изо всех сил, и всё никак не могут её преодолеть, пусть ещё вчера именно этот участок Скопления Плеяд ничем не отличался от любой другой пустоты на задворках Галактики.
Контр-адмирал и его вояки думали лишь о тактике проецирования и перегруженных фидерах. Это мозголомы пусть потом чешут в затылках, строя гипотезы и выводя на бумаге новые законы бытия. Лидийское крыло хмуро, стиснув несуществующие у большинства живых душ на его борту зубы отвоёвывало обратно субсвет так же методично, как их героические предки атаковали боевой ордер врага в Бойне Тысячелетия.
С одним лишь отличием.
Четвёрке первторангов не было суждено одолеть противника.
Истаивала энергия в накопителях. Гасли фидеры. Или же кто-то из навигаторов совершал ошибку, слишком близко подходя к огненной границе файервола. Так или иначе, это случалось снова. Индексы кораблей один за другим гасли в недрах гемисферы, гибла «Тимберли Хаунтед», сам же контр-адмирал погружался в темноту пустого инфоканала.
И начинал всё сначала.
Нужно было во что бы то ни стало отыскать способ. Он был. Контр-адмирал чувствовал, что способ есть.
— Контр-адмирал Финнеан, сорр!
Голос Сададзи доносился из такого зыбкого далёка, что казался ещё менее вещественным, чем окружающая симуляция.
Контр-адмирал механически открыл глаза, привыкая. Вокруг царила всё та же спартанская обстановка личной каюты на одном из трёх квартирмейстерских уровней станции. В какой-то иной реальности она сошла бы за вполне комфортную тюрьму для мятежного адмирала, приговорённого к скорой прогулке по доске прямо из широкого иллюминатора собственной каюты. Казнь позорная, хуже всякого повешения. Ободранный о поросшие ракушками борта пульсирующий кровью из раскрытых ран, вопящий кусок мяса — вот что всплывало в клочьях багровой пены посредине кильватерной струи в паре десятков метров за кормой. На «Тсурифе-6» можно было легко устроить нечто подобное. Раскрыть клапан аварийного сброса на внешней переборке, и вот он уже летит, исходя закипающей слюной, через гребнистую решётку внешнего силового каркаса, теряя при каждом хаотичном столкновении по отрубаемой конечности. Умирать он тоже будет долго. Минуту, две, прежде чем окончательно потеряет сознание от гипоксии или кровоизлияния.
Если бы только нашёлся смельчак, который бы уже приговорил его, пятизвёздного контр-адмирала Молла Финнеана, к столь незавидной судьбе.
Таковых, впрочем, всё не находилось, и с этим — со своим мятежом, со своей неудачей — приходилось жить дальше.
Так, кажется, проморгался. Окружающая реальность больше не выглядела грубой подделкой, зрительная кора с каждым разом всё быстрее привыкала в прямом смысле верить собственным глазам.
— Слушаю.
Сададзи, кажется, явился к нему в каюту лично, в физическом, так сказать, теле, каждый раз чудесным образом умудряясь обходить все блокировки и уровни доступа. Заходил как к себе домой.
При этом Сададзи как обычно был чем-то недоволен.
— Доктора не велели вам так часто погружаться в симуляцию. Это вредно для восстановления нормальных функций зрительной коры.
— Оставьте ваши наставления для местных операторов, штаб-капитан, когда в следующий раз будете проводить ротацию дежурных первторангов. Тем более что молодцы на них плевали.
Сададзи в ответ поморщился. Это была правда. Дежурства не проходило, чтобы навигаторы крыла не сцепились с операторами станции. Каждый раз приходилось разнимать, причём с извинениями. Отношения вояк с приютившими их гражданскими до сих пор оставались для него той ещё головной болью.
— Симуляция, я так понимаю, в любом случае была безуспешная?
— С чего вы так решили?
— Иначе вы бы мне уже сообщили, контр-адмирал.
Резонно.
— Да, хотя и не без определённого прогресса. Я скину вам логи, просмотрите на досуге, мне показалось, что на финальной фазе проецирования у «Альвхейма» был всё-таки шанс проскочить.
— Обязательно взгляну.
