Сададзи сказал это скорее из вежливости, и оба знали, почему. Да, симуляция всегда перестраховывалась, выкручивая причинность на максимум и не учитывая редкие сочетания случайных факторов. Однако какой бы нерабочей не была избранная тактика проецирования, масса конкретного первторанга всегда трактовалась в пользу увеличения шанса успешного завершения манёвра для кораблей более лёгкого класса. Строго говоря, ровно благодаря своим крошечным линейными размерам (и банальной эластичности прочного корпуса) разведсабы были способны на те чудеса, что они вытворяли на поверхности дипа.
Но в реальном прожиге разница в сухом тоннаже на тридцать или даже пятьдесят процентов давала преимущество ну в разы, но никак не на порядки. А все пройденные бессчётные симуляции — и это тоже знали оба — требовали минимум тридцатикратного запаса по прочности силовых каркасов для любых крафтов лямбда-класса. Их четыре первторанга, ушедшие тогда на прожиг поперёк приказа Воина, были слишком большими, слишком неповоротливыми и слишком медлительными, будто нарочно не успевая за всплесками взбесившейся шевелёнки. Их каждый раз банально плавило приливными силами. Сколько ни закачивай петаватт в шпангоуты, каждый метр линейных размеров в тахионный шторм давал вспышки температуры такой величины, что крафты буквально разлетались облаками перегретой короноплазмы ещё до начала обратного проецирования.
— Вы правильно скомандовали тогда обратный прожиг, контр-адмирал.
— Спасибо за поддержку, штаб-капитан, но оставьте свою вежливость при себе, я вас неоднократно об этом предупреждал.
Сададзи тут же отступил, как и всегда до этого. Глава навигаторов крыла, сколько контр-адмирал его помнил, всегда был таким. Никогда не перечил прямым приказам, но не забывал при каждом удобном случае вставить своё веское слово.
К чертям космачьим бы он катился со своими замечаниями! Впрочем, сам же небось тоже сутки напролёт прокручивает ту же самую симуляцию. Там, по ту сторону ставшего в одночасье непреодолимым файервола остались и его боевые товарищи. Майор Томлин был одного с Сададзи выпуска, консервы Томлина до сих пор приписаны к первому крафту майора Акэнобо — погибшему во время барража малому космо-крейсеру «Шаттрат», а сам контр-адмирал много лет водил знакомство и даже дружил с ворчливым стариком Тайреном. Все они были отправлены на прожиг навстречу верной гибели, не зная наверняка, чем всё закончится, и будет ли триангуляция успешной, и вообще будет ли их рейд хоть сколько-нибудь полезен. Но вот на что они рассчитывали точно — так это на то, что Лидийское крыло и его командир сделают всё, чтобы вернуть своих героев.
Но они сделали недостаточно.
Даже походя устроив этот дурацкий мятеж, они не справились.
Их остановило нечто, покуда неподвластное людям. Бледные поганки «глубинников», запершие субсвет своими неурочными детонациями в Скоплении Плеяд.
Эх, вот бы он решил сразу, что невозможно и точка. Или Сададзи со своими аналитиками твёрдо бы сказали — так, мол, и так, законы физики строги и неумолимы, для преодоления файервола в подобных условиях требуется такая-то энергия, а столько нет во всей Цепи, и дело даже не в технологиях, «Лебедь» и тот бы не сумел прорваться через подобную блокаду. Но нет же. Пока всё выглядело как выглядело, но математически достоверных доказательств никто ему так и не предоставил. Не видно решения, и всё тут. Но оно могло существовать. А значит, стоило попробовать снова.
Контрольные кольца контр-адмирала дёрнулись, но остановились на полпути, не издав вожделенного щелчка. Сададзи всё так же продолжал стоять над душой.
— Вы что-то хотели, штаб-капитан?
— Всё как обычно, вас вызывают в конференц-зал. Переговоры.
Ах, это. Контр-адмирал старался не морщиться. На его вкус, не о чем там было переговариваться. Он знал, что сделал. Они знали, что он знал, что сделал. Если бы не удивительно слаженная позиция высшего командования его крыла и самое главное — позиция Сададзи и Акэнобо — никаких переговоров не было бы вовсе. Финнеан, вернувшись ни с чем от Ворот Танно, планировал банально сдаться, не доводя до всего этого абсурда.
И к этому моменту даже несмотря на всю бюрократию Адмиралтейства, пятизвёздный контр-адмирал Молл Финнеан уже не только был бы разжалован из командующих Лидийским крылом CXXIII флота, но и успешно закончил бы обычную судьбу всякой консервы в эвтаназионных чанах Эру. Куда его доставили бы безо всяких сантиментов обычным рейсовым каргокрафтом. Доставили и бэкапы потёрли, в назидание потомкам. Надо же, какое великое достижение, первый настоящий мятеж за всю космическую историю хомо сапиенс.
Однако, к его немалому удивлению, подобный угол зрения на случившееся был исключительно его собственной прерогативой. Ну и, наверняка, так ещё думали адмирал Таугвальдер и Воин. А вот все прочие отчего-то продолжали и продолжали по этому предельно простому на взгляд контр-адмирала поводу спорить и не соглашаться.
Это всё несказанно бесило.
