— Тогда тебе ничего не стоит сразиться со мной? Условия просты — если побеждаю я — ты уводишь войско, если ты — убьёшь нас, а затем и всех остальных. Согласен?
— Повеселиться напоследок с царским сыном? Отчего бы и нет. — Мандухай довольно улыбнулся. — На чём биться будем?
— Смотрю я на тебя, и думаю, что одних гуслей мне хватит. — пренебрежительно заметил Иван, извлекая инструмент из дорожного мешка.
Хан расхохотался, наблюдая за столь нелепым зрелищем:
— Ты решил драться со мной этой штукой? Что ж, тогда я просто снесу тебе башку своим мечом.
Иван огляделся по сторонам, круг был достаточно широкий, поэтому кочевники стояли с каменными лицами. Ежели бы они слышали их разговор, в воздухе бы уже стоял общий гогот.
— Пусть твой человек. — Мандухай кивнул на Степана. — Отойдёт к моим людям, и мы начнём. Всё равно не жильцы вы оба.
Степан поспешил отбежать от противников к кочевникам, которые недобро скосились на него, но ничего не сказали, пропуская того в первый ряд.
— Какие будут твои последние слова, Иван-царевич?
— Калинку-малинку знаешь?
— Чего-чего?
— Сейчас узнаешь!
И вдарил по струнам гуслей.
Хан от неожиданности выронил меч, с первыми звуками музыки, его тело полностью перестало слушаться, ноги сами пустились в пляс, а руки, оказавшиеся свободными, начали ходить туда-сюда в нелепых движениях.
— Что ты творишь? — еле смог выдохнуть Мандухай.
Лица кочевников, которые до этого были абсолютно непроницаемы вытянулись от удивления, их предводитель прямо сейчас шёл вокруг вражеского царевича вприсядку.
— Как что? Сражаюсь с тобой, ты же сам разрешил мне использовать гусли. — продолжая играть, ответил Иван.
— Откуда мне было знать, что ты колдун?
— А я и не виноват, что тебе так по душе пришлась русская музыка. — пожал плечами царевич.
Хан покраснел как помидор:
— А ну, немедленно прекрати и дерись со мной как подобает, слышишь?
— С чего бы мне тебя слушать? Ты будешь плясать, пока со стыда не помрёшь. — усмехнулся Иван.
— Тебе это с рук не сойдёт! Мои люди прикончат тебя и твою балалайку!
— Это гусли. И я прикончу их тем же образом, если ты сейчас же не сдашься.
Кочевники начинали волноваться, не зная, как себя вести: с одной стороны у них был приказ не вмешиваться в бой, с другой ненормально отплясывающий предводитель, которого стоило бы спасать из лап вражеского царевича.
— Что происходит? — спросил один из наблюдающих у Степана, поскольку он был одним из приближённых хана, то хоть и с видимым акцентом, но мог говорить с чужаками на их языке.
— Ваш хан исполняет перед Иваном-царевич постыдный танец проигравшего.
— Да быть такого не может!
— Наш Иван-царевич славится своей силушкой богатырской, вот хан и старается задобрить его.
— Это что, получается, наш хан сдался?
— Ещё до начала боя. Только смотрите как вприсядку идёт, курам на смех!
Кочевник протёр глаза рукой, надеясь, что всё это массовое видение и оно вот-вот исчезнет, но бодро отплясывающий присядку Мандухай никуда не пропал, тогда он обратился к стоящим рядом с ним собратьям на родном языке:
— Хан наш без боя сдался. Этот царевич — известный в Тридевятом богатырь, сразу плясать его заставил.
— Да быть того не может, чтобы хан наш на попятную пошёл!
— Но ты ж сам видишь, как резво он отплясывает?
— Тьфу, срам какой!
— Да ты брешешь, он просто готовится нанести удар. Ближе к противнику подбирается.
— Сдался-сдался!
Не успел Степан и глазом моргнуть, как слух о том, что хан без боя проиграл вражескому царевичу, охватил всё поле, кто-то не понимал, что происходит, кто-то ржал, кто-то негодовал, а в итоге кочевники с противоположными мнениями переругались между собой, образовалась массовая драка, люди катались по земле, мутузя друг друга кулаками и выкрикивая ругательства. Вокруг начался настоящий хаос.
Мандухай, с которого пот лился уже целыми вёдрами, с трудом смог протереть глаза и увидеть, что происходит в его рядах, это напугало его не на шутку, ещё немного, и контроль над всей армией будет безвозвратно потерян.
— Я сдаюсь, моя армия уйдёт следом. — заметил он. — Только останови свою мерзкую балалайку.
— Это значит, что ты соберешь своих людей немедленно и уйдёшь? Никто из твоих больше не нападёт на границы Тридевятого.
— Даю слова ханского сына.
— Ладно. — легко согласился Иван, остановив игру, однако всё ещё держа руки на струнах, готовый в любой момент продолжить.
— Ты достаточно унизил меня перед моим народом. — Мандухай старался выровнять ярко-красный цвет лица и вернуть его к привычному золотистому оттенку. — Я уйду, но не обещаю, что мои братья и отец последуют за мной.
— Тогда отзови своих людей.
Тот коротко кивнул и направился к беснующейся толпе, на ходу вытаскивая висевший на поясе кнут, которым обычно хлестал лошадей.
— Всем успокоиться! — крикнул он, подходя к своему войску.
Кочевники на мгновение остановились, прекращая друг друга мутузить, с интересом уставившись на хана.
— Этот человек. — он кивнул в сторону Ивана. — Победил меня в честном бою, мы возвращаемся в Ургу, немедленно. — он носком сапога отбросил чей-то подкатившийся бурдюк с водой.
