— Значит, тебя спас Кощей Бессмертный? — заинтересованно спросил Иван. — А Глеб тебя в отсутствии чародея защищает?
— А ты думал — Кощей может только красных девиц похищать? Сдались они ему? Чего умеют⁈ Рыдать только по лавкам на судьбу незавидную да ругать мужиков непутёвых! Другое дело я — и хорош, и силён, и собеседник отличный! — растянулся в самодовольной улыбке кот. — Ничего-то ты не знаешь Иван-царевич.
— Ты прав, совсем другая молва в народе о твоём хозяине ходит.
— Не хозяин он мне, в какой раз говорю! — проворчал тот. — Захочу, хоть завтра уйду отседова!
— Но тогда Илюшки и Ивашки снова будут пытаться тебя изловить.
Кот поморщился от упоминания ненавистных имён:
— Не ухожу никуда, покуда здесь неплохо живётся. Глебушка знаешь какие рыбные пироги печёт!
— Брешешь ты, какие же у Глеба могут быть пироги?.. — тихо засмеялся Иван прежде, чем провалиться в сладкий сон.
Чёрный кот рядом невольно замурчал, пристроившись поудобнее, невольно и сам задремав рядом с царевичем.
— Чем это ты, Баюн, занимаешься? — вывел его из дремоты знакомый голос.
Застуканный за столько постыдным занятием, зверь недовольно заворчал и отошёл от царевича, глядя золотыми глазищами на заинтересованного Глеба.
— Усыплял его бдительность, конечно! Раз сам не можешь всяких Ивашек от терема отвадить! Всю тяжёлую работу самому делать приходится! — запричитал кот.
— Правда? То есть не ты сейчас согревал его своими сказками?
— Скажешь тоже! Это был мой хитрый план!
— Что ж, ты уже усыпил его, можешь убить.
— Пусть спит, никуда не денется!
Глеб насмешливо выгнул бровь, недоверие так и сквозило во взгляде его чуть прищуренных карих глаз.
— Я за тебя, итак, работу сделал, убивай сам! — заявил Баюн.
— Мне он не мешает, пусть сидит здесь хоть до скончания времён.
— Да не могу я сего сделать! — сдался кот. — Не могу убить! Доволен⁈ Не бреши, что сам не видишь — золотой свет от парня исходит.
Глеб промолчал.
— Слаб, да всё равно пришёл об услуге просить. И смерти не страшится.
— Человеку свойственно быть слабым. — спокойно ответил юноша.
— Испытываешь его? Смотришь, сколько продержится? — кот нагло ухмыльнулся. — Давно ты с людьми дружбу не водил.
— И не собирался.
— Сам брешешь! Каждый раз наступаешь на одни и те же грабли!
— Тоже станешь поучать меня? — нахмурился Глеб.
— Да с тобой никто не сладит! — пробурчал зверь, гордо вздёрнув голову, и одним прыжком заскочил в одно из окон второго этажа, которое настежь распахнулось, впуская его внутрь.
Глеб проводил его задумчивым взглядом. Впервые довелось наблюдать чародею то, что кот Баюн не зарубил кого-то когтями, не заставил спать мертвым сном, а лечил своими сказками как в старые, добрые времена. Явление это было настолько редким, что даже тёмному магу стало не по себе. Иван был чужероден в этом месте, и он действительно надеялся, что тот вскоре уйдёт.
Но этого не произошло ни через день, ни через два…
Царевич упорно сидел на крылечке, иногда прогуливаясь по полю, он сам не понимал почему не ощущает больше холода, но голод и жажда начинали мучительно одолевать его. К концу четвёртого дня пошёл дождь, и Иван впервые смог вдоволь напиться, совершенно не задумываясь о том, что падающая с тёмного неба вода может быть отравлена. На седьмой день обессилевший, но не сломленный, он как обычно уснул, пристроившись к холодному дереву мощных ворот.
— Упрямец. — Глеб смотрел на то, как подрагивают во сне золотые ресницы, мерно вздымается грудь и иногда легко сжимаются кулаки царевича. Иван спал сном младенца, привалившись к холодным деревянным воротам и, кажется, собирался просидеть здесь целую вечность в ожидании Кощея Бессмертного. Нужно было что-то посерьёзней, чтобы прогнать его.
Голова гудела, всё тело ломило, словно он месяц работал не покладая рук на пашне, но было очень тепло… Иван оторвал голову от подушки и с удивлением заметил, что находится в небольшой комнате, скромно, но уютно обставленной в простом крестьянском стиле. Кто-то перенес его сюда, пока он спал. Со сна начало казаться, что Иван вовсе никуда не уходил из родного терема, и в дверях вот-вот появится ласково улыбающаяся Василиса. Царевич действительно услышал чьи-то шаги и в надежде повернул голову, он уже начал было произносить имя любимой, с губ слетело только «Ва…», когда в дверном проёме показался хмурый Глеб. След улыбки сразу погас, уступив место хмуро сведённым бровям.
— Пришёл в себя наконец! Уже двое суток лежишь тут как кисейная барыня.
Юноша подошёл прямо к столу, поставив на него чашку с горячим отваром и тарелку ароматно пахнущих щей, а после направился прямиком к севшему на кровати Ивану, коснувшись ладонью его лба. Царевич от неожиданности вздрогнул и отшатнулся, больно ударившись о бревенчатую стену.
— Что это ты делаешь? — с негодованием спросил Иван, зло таращась на Глеба.
— Всего лишь жар проверяю, дурень. — недовольно отозвался тот. — Если бы не Баюн, ты бы замёрз в первую же ночь, можешь поблагодарить его при случае.
Он отвернулся к столу, что-то наговаривая над напитком.
