— Это не твоя вина, Прохор. Царь-батюшка давно был серьёзно болен, и хворь-таки забрала его у нас. — попытался утешить мальчика Иван, однако тот только сильнее приложился головой об пол в отчаянных попытках вымолить прощения не то у Ивана, не то у покойного царя, он полностью игнорировал попытки царевича успокоить его.
— Государь давно боролся с болезнью, но ему стало хуже в последние недели, в аккурат после вашего отбытия. — он осторожно поднял глаза на Ивана, словно боясь возмездия с его стороны, кровь тонкой струйкой стекала с разбитого лба, но мальчонка даже не поморщился и не попытался стереть её. — Всё началось с малого. Царь слаб стал, после каждой трапезы тут же испражнялся, а живот его болел так, что иногда терпеть мочи не было, и сознание покидало его. Я звал лекарей на помощь, но царь-батюшка всегда был этим недоволен, иногда рвался поколотить их, а после и вовсе бредить стал, не подпуская к себе никого, однажды только вас велел позвать…
Сердце царевича сжалось.
— В последнюю неделю всё тело его сводило так, что не можно было двигаться. Мне казалось, что царь-батюшка не то коченеет от холода, не то силы покидают его, и вот-вот дух выйдет вон. — мальчик всхлипнул и с размаху ударил себя по щеке, пытаясь прийти в чувства. — Хоть и ругал меня царь на чём свет стоит, я не отходил от него ни на шаг, размачивал ржаной хлеб в молоке дабы хоть чем-то накормить. Но государь наш ни стараниями лекарей, ни внутренней силой, не смог побороть болезнь.
Иван прикрыл глаза, массируя виски, последние дни жизни его отца были ужасны, и от представления как родной человек мучался, на глаза навернулись горькие слёзы, но он нашёл в себе силы кивнуть, чтобы Прошка продолжал. Мальчику, судя по его состоянию, было ещё хуже. Он был сиротой и буквально вырос в царском тереме на глазах у его обитателей.
— Вчера утром царь не смог есть, даже говорить был не в силах, словно что-то сжирало его изнутри, а если я и слышал бормотание, то не понимал ничего. Лекари разводили руками, ваша супруга тоже была с ним до самого конца, пытаясь исцелить, но не смогла ничем помочь. Около полуночи, царь наш отошёл в мир иной.
Хоть это и был конец рассказа, Иван молчал, переваривая услышанное. Болезнь отца была неизвестной природы, никто не мог точно установить, как её побороть, и не знал, какой у всего этого будет конец. Объяснения почему хворь усугубилась, когда он отбыл на поиски Кощея Бессмертного у него не было. Возможно, просто совпадение. Вот если бы здесь был Глеб, он бы… Нет, Глеба для Ивана больше не существовало, он взял кольцо, как память, но больше не желал видеть бывшего друга по крайней мере в ближайшее время пока не разберётся со всеми насущными делами. Для начала царевич решил просто поговорить с женой. Василиса многое сделала для отца в его отсутствие, и должно было хотя бы искренне её поблагодарить.
— Это я виноват, я должен был помочь! — не унимался Прошка, очередным ударом об пол расквасив себе нос.
— Немедленно прекрати это! — всерьёз обеспокоенный состоянием служки Иван кинулся к мальчику, подхватывая его, тот задрожал в его руках.
За секунду мальчик судорожно сжался, затем выгнулся дугой, а после его вырвало прямо на полы кафтана царевича. Иван приложил ладонь ко лбу мальчика, он видел, что так обычно делали лекари, тот обдал его жаром так, что царевич инстинктивно отдёрнул руку.
Иван крикнул стрельцов, которых видел рядом с дверью, и те незамедлительно отреагировали на зов, ворвавшись в комнату.
— Немедленно передайте Прохора в руки главного лекаря. — приказал царевич, аккуратно придерживая голову мальчика, чтобы тот не захлебнулся очередным приступом собственной рвоты.
— Что здесь происходит? — вбежал в горницу Василий, но окинув взглядом измученного брата и уступив дорогу стрельцам, выносящим бледного как смерть Прохора, даже не нашел, что ещё сказать.
Они молча вышли из опустевшей горницы, средний опёрся рукой о стену, согнувшись в три погибели и едва сдержал рвотный позыв, накативший от нелицеприятного зрелища в горнице. Иван ласково похлопал брата по спине, пытаясь успокоить его. Но Василий резко оттолкнул руку брата и выпрямился, его лицо всё ещё было бледным, но взгляд так и сквозил лютой ненавистью.
— Я не этого хотел! — внезапно громко сказал он. — Это ты во всём виноват, Иван!
— Тебе нужно успокоиться, мы не могли предотвратить смерть отца. — попытался образумить его младший царевич, не понимая в чём же его вина.
— Не могли предотвратить, но могли отсрочить!
— Я не понимаю, о чём ты.
— Если бы не ты, он жил бы дольше!
Гневно выкрикнул Василий, а после ни с того ни с сего ударил брата кулаком в челюсть. Это было настолько неожиданно, что царевич больно приложился головой о стену.
— Что ты такое творишь⁈ — Иван чувствовал, как кровь потекла из разбитой губы, наполняя рот металлическим привкусом, а в глазах начало темнеть от сильного удара.
Он увернулся от второго замаха брата и уже сам ударил его в живот, заставив болезненно завыть, согнувшись перед противником.
