Всё быстро переросло в драку, царевичи катались по полу, мутузя друг друга кулаками, гнев застилал обоим глаза, а браная речь стояла такая, что вскоре весь терем стоял на ушах. Будто не особы царских кровей дрались, а пьяные мужики из захудалого кабака. Разнять братьев смог только вовремя прибежавший Сергей с воеводами, буквально оттащивший Василия от Ивана, которого в свою очередь держал один из крепких воевод и всё ещё дрожащего передал в заботливые руки вовремя в подоспевшей Василисе.
— Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! — проорал Василий, пытаясь вырваться из лап старшего брата, в пылу ненависти оттолкнув от себя подбежавшую жену.
Что было дальше Иван не видел, отчасти от того, что его мутило от сотрясения, отчасти от того, что Василиса увела его подальше от образовавшегося хаоса.
— За что? — Иван подавил поступившие к горлу обидные слёзы, позволяя жене позаботиться о своих ссадинах и разбитой губе, которую та заботливо промокала сейчас мокрой тряпицей. — Я не сделал ему ничего плохого.
— Твой брат подавлен из-за смерти отца, ему нужно было выплеснуть свой гнев.
Иван ойкнул от боли, Василиса приложила к губе что-то сильно защипавшее кровоточащую рану.
— Знаю, что больно, но, пожалуйста, не вертись. — попросила девушка, осторожно придерживая одной рукой голову мужа.
Иван кивнул, стараясь больше не двигаться, молча позволяя жене возиться с разбитой губой, кровь из которой, наконец, перестала течь. А после терпеливо ждал, пока она обработает многочисленные ссадины и поможет снять запачканный кафтан.
— Я разговаривал с Прохором. — внезапно сказал Иван, держа у губы тряпицу с отваром, что дала ему Василиса.
— Этот несчастный мальчик… Он всё время был рядом с царём-батюшкой.
— Он сказал, что состояние отца усугубилось после моего отъезда.
— Ты же понимаешь, Иван, это просто совпадение. — попыталась успокоить его девушка. — Царь-батюшка долгое время был болен. Я сама по возможности справлялась о его состоянии и старалась помочь, но даже мои знахарские знания были бессильны.
— Я сердечно благодарен тебе за это.
Иван замолчал, уставившись в стену, пытаясь сфокусировать взгляд на одной точке. Пока получалось плохо из-за сильного головокружения, пришедшего на смену тёмным кругам перед глазами.
— Поведай о том, что тебя беспокоит. — Василиса взяла его за руку. — Я понимаю, что смерть отца стала для тебя ударом, но ты должен жить дальше. Тем более сейчас, когда Тридевятому царству нужен новый правитель.
Иван с внезапно накатившим недоверием посмотрел на её руку и, шатаясь, поднялся с лавки.
— Мне горько от того, что отец покинул нас, но есть ещё одна вещь, что не даёт мне покоя.
— В чём дело? — она поднялась вслед за ним, внимательно глядя на мужа. — Кощей Бессмертный отказал тебе? Ты вступил с ним в бой?
Иван покачал головой, чем ещё больше озадачил девушку.
— Я говорил с ним, и он сказал то, что никак не укладывается в моей голове.
Василиса нахмурилась:
— Кощей Бессмертный один из самых коварных чародеев, он мог слукавить, глядя тебе в лицо.
— Тогда ты сможешь развеять мои сомнения.
Иван повернулся, решительно глядя на неё.
— Скажи мне, Василиса, только честно и без утайки. Что сказал тебе Кощей Бессмертный, когда наложил на тебя проклятие?
— Я уже говорила тебе, что он сделал это затем, чтобы я не досталась никому, ведь никто никогда не полюбит лягушку. Снять заклятие самостоятельно я бессильна.
— Кощей Бессмертный сказал, что способ избавиться от лягушачьей кожи довольно прост, и ты его знаешь.
— Он водил тебя за нос, Иван. — Василиса вздохнула. — Если бы я знала, как снять проклятие, то наверняка бы им воспользовалась.
— Скажи, ты любишь меня?
— Конечно, я люблю тебя! Полюбила, как только увидела. — в её глазах сверкнули слёзы. — Иначе я бы не пошла за тебя замуж, несмотря на волшебную стрелу, которую ты пустил в мою сторону.
— Кощей Бессмертный сказал, что истинная любовь способна победить проклятие. И если мы друг друга любим, то оно уже должно было сойти на нет. Но ты же до сих пор превращаешься в лягушку? — он кинул взгляд на кожу, которая аккуратно лежала на постели. — Это значит, что один из вас врёт.
Василиса тяжело вздохнула и покачала головой:
— Милый мой, Иван-царевич, это же очевидно. Я говорила тебе, что Кощею чуждо милосердие, он обманул тебя.
Иван затих, глядя на девушку, та ласково пригладила ладонью его взлохмаченные золотые кудри.
— Если бы слова Бессмертного были правдой, я бы уже была свободна. Разве наша любовь не достаточна крепка?
Василиса шагнула к нему вплотную и осторожно обняла, щекой прижимаясь к груди, Ивану показалось, что он чувствует её горячие слёзы, просачивающиеся сквозь рубаху. Вмиг сомнения, зарождённые чародеем, пропали, и на душе стало совестно.
— Прости меня, моя ненаглядная! — повинился юноша, обняв девушку в ответ, крепко прижимая к себе. — Я не должен был ни на секунду сомневаться в тебе!
Василиса всхлипнула, уткнувшись в его грудь, и что-то бессвязно пробормотала.
Иван осторожно взял её лицо в свои руки, сцеловывая жаркими поцелуями горючие слёзы.
