Иван завороженно смотрел на него, прижимая к себе Власю, она так и не пришла в себя — близость крайних и сильный болевой шок вымотали её. Баюн тоже зря времени не терял и мигом расправился с кандалами на их запястьях, разрезав их словно нож масло.
— Недолго тебе осталось язвить. Твоя магия слаба по сравнению с нашей.
Защитный купол действительно трещал по швам, он искрился и скрежетал, лишь чудом удерживая двойные атаки Василисы и Марьи, которые, напротив, не сдерживали сил.
— Бабка рассказала, что в Тридесятом покойников принято предавать земле. — спокойно ответил Глеб так, словно и не проигрывал. — Вы что, стервы, думали, я на вас в одиночку пойду?
Вывалившиеся из коридора мертвецы мигом заполонили комнату, магия хозяина наполняла их силами, а подпитанная особым умением Глеба ещё и начинала возвращать былой вид. И Марья не смогла сдержать сдавленного всхлипа, закрыв рот ладонями. Двадцать мёртвых Сестёр стояли прямо перед ней словно живые, лишь белые глаза выдавали в них то, что те давным-давно не дышали. Глеб ослабил защитный купол, отдав почти всю магию на управление покойными.
— Да как ты посмел! — крикнула Варвара, перекидывая копьё из руки в руку.
Василиса молчала, закусив губу.
— Милые могилки со свежими цветами натолкнули меня на мысль, что эти трупы когда-то были вам очень дороги. — заметил чародей, заставляя мёртвых медленно двигаться в сторону Сестёр.
— Ты посмел осквернить их! — грозно выдохнула Марья. — Ты ничем не отличаешься от него!
— Как и вы! — подал голос Иван. — Надо же, как заговорили! Издеваться над живыми можно, а над мёртвыми значит нет?
Он решительно встал рядом с Глебом, понимая, что раз не в силах помочь ему магией, то должен поддержать хотя бы словом. Чародей бросил на него быстрый, оценивающий взгляд и, убедившись, что с другом всё в порядке, вернулся к противнику.
— Я слышу их не упокоенные души из Нави. Надеюсь, они переродятся в кикимор. — усмехнулся он, а затем обратился к своему мёртвому отряду. — Обглодайте их до костей.
Трупам не нужно было повторять дважды, они ринулись в бой, стараясь разорвать отросшими когтями бывших соратниц.
— Марья, я не могу! — орала Варвара, отбиваясь от них древком копья тогда, как Василиса со слезами на глазах пыталась сладить сразу с тремя покойницами.
Марья закусила губу, пытаясь напомнить себе, что это больше не её любимые Сёстры, отбрасывая мертвецов магией, пока прямо перед ней не показалась бывшая Глава. Её лицо было словно живым, растрёпанные седые косы лежали на груди, брови нахмурились, а от белых глаз словно исходил упрёк.
— Я не хотела! — крикнула Марья, несильно ударив по ней ледяной магией.
Труп покачнулся, но устоял и бросился вперёд, собираясь во что бы то ни стало впиться зубами в шею.
— Заткните уши вы все. — потребовал Баюн, выпрыгивая из защитного барьера.
Глеб кивнул и заложил уши себе и Ивану. Кот же взревел и выпустил свою древнюю магию, с которой могли бороться лишь Василиса и Марья, еле сдерживая трупы, пара из которых успела цапнуть богатыршу за лодыжки, от чего та упала и отрубилась, стоило лишь услышать голос кота.
— Марья. Приди в себя! — позвала подругу Василиса. — Перед тобой больше не Глава и наши Сёстры, они все давно мертвы!
— Да знаю я! Знаю!
Мощный поток магии снёс трупы с ног, впервые за долгое время колдунья по-настоящему плакала, но смогла совладать с собой, наконец, показав всю мощь, на которую была способна. Потоки огня вырвались из её рук, сжигая трупы, пока Василиса взяла на себя волшебного кота, который, не прекращая сказывал сказки, что не только заставляли спать на ходу, но и отражали магию, замедляя её или вовсе сводя на нет все попытки колдуньи угомонить древнего зверя.
Иван взглянул на Глеба, тот тяжело дышал и еле держался на ногах, капельки пота выступили на его лице. Марья была права, и чародей это знал, сейчас он много уступал ей в силе, и вся надежда была лишь на то, что сработает трюк с трупами и поможет древней магией Баюн. Но колдунья-таки смогла собраться, и сейчас буквально прорывалась к ним через мёртвых Сестёр, сжигая их тела дотла, дабы Глеб не смог управлять боле ни единой косточкой.
Она рассекла защитный купол огненным мечом, заставляя Ивана отпрянуть от Глеба, и этого хватило, чтобы разделить их и невидимой силой подтащить к себе царя.
— Стоять! — крикнула она. — Я убью его, если кто-то из вас выпустит хоть толику магии!
Баюн всё слышал, а Глеб понял без слов, сняв заклятие, блокирующее слух. Василиса впечатала кота в стену магией, не давая ему двинуться.
— Надо признать, ты действительно одарённый, раз смог так разозлить меня. — обратилась она к Глебу.
Порез на щеке, оставленный прошлой Главой, кровоточил, волосы растрепались и в беспорядке торчали из некогда аккуратной причёски, подол сарафана был порван в нескольких местах и напоминал лохмотья. А сама Марья походила скорее на злую ведьму, чем сильнейшую волшебницу Тридесятого.
