— Знаете, — заговорил он, изо всех сил стараясь скрыть свои чувства за спокойной и размеренной речью, — я не думаю, что вы имеете право решать за неё, с кем ей стоит видеться, а с кем — нет. Я не собираюсь рассказывать вам о подробностях наших с Лизой отношений, но не позволю вам считать её шлюхой, которая замутила со мной, как вы выразились, «интрижку». Ясно? Она не принадлежала Алексу. И вообще никому. И не будет принадлежать. Не смейте чернить нашу с ней дружбу!
— Я и не черню. Я даже понимаю вас. Но вы не хотите понять меня, и самое главное — понять её. Не будьте эгоистом, послушайте! Она страдает из-за вашей, как вы выразились, «дружбы», и считает её ошибкой. Она полагает, что если бы не эта дружба, — на слове «дружба» Мур сделал едкий акцент, — Алекс сейчас был бы жив. Потом это пройдёт, но сейчас вам нельзя волновать её своим присутствием, поверьте мне!
И тут Роберт подумал о том, что этот лысый эскулап может оказаться прав. Но с другой стороны, сохранялась вероятность того, что он просто запудривал мозги своими якобы доводами. Он поднялся на ноги и огляделся. Медсестра покинула своё место, коридор был пуст.
— Если вы будете слишком настырны, мне придётся вызвать охрану, — спокойно произнёс Мурин. — Я сообщу, что у вас острый психоз на почве эмоциональной травмы, и пока вас вяжут, я вколю вам два куба аминазина и ещё два куба галоперидола. Через пару минут вы будете чувствовать себя деревянным Пиноккио, и вас положат в психиатрию. Это в соседнем крыле. Полежите там несколько дней, подумаете. А потом мы поговорим ещё раз.
— Тебе не сойдёт это с рук, сволочь! — яростно бросил Роберт, обернувшись и глядя прямо в глаза своему оппоненту.
— Я здесь заведую реанимацией и анестезиологией, мне и не такое может сойти с рук, поверьте.
Повисла пауза. Роберт не знал, что ответить, и так и остался стоять с приоткрытым ртом. Мурин выжидающе смотрел ему в лицо, широко раскрыв свои серые глаза. Постепенно в голове Роберта возникло понимание, что этот раунд проигран. Необходимо было действовать хитрее. «Нужно вернуться позже, когда Мурина не будет в больнице. Чёртова сестра его предупредит, в любом случае. Но мне хватит времени увидеть Лизу, а при ней он не посмеет меня трогать!» — решил он.
— Я ухожу, — сказал он тихо, развернулся и пошёл прочь. Взор его застилала какая-то пелена, и он не замечал ничего вокруг. Уже около дверей лифта он понял, что непонятная пелена — это слёзы.
Первый глоток загазованного уличного воздуха показался Роберту проявлением божественной благодати. Он полез в карман, нащупал там плотную пачку, достал из неё сигарету и закурил. Улица вокруг кишела людьми. По проезжей части в обе стороны двигался плотный поток транспорта. Серо-зелёный автобус обдал Роберта вонючим дизельным выхлопом, и мокрые от слёз щёки тут же покрылись уличной пылью. Он вытащил носовой платок, вытер лицо и зашагал по тротуару, сам не зная куда. В голове его крутилась только одна мысль: «Почему так долго нет снега? Если бы он выпал, всё было бы по-другому».
Бессмысленные скитания привели его в район новостроек, где по широким проспектам ходили громыхающие красно-белые трамваи, а вдоль тротуаров росли каштаны и клёны. Он знал этот район, потому что раньше здесь жил его школьный друг, который два года назад уехал в Америку.
Душа его металась, а в его сознании, пока ещё в самой глубине, начал монотонно бить колокол. И обида, и страх, и злоба, и стыд готовились слиться в чудовищном шквале, не оставляющем никакой надежды прочим чувствам. Невозможно было решить, что следовало сделать, куда пойти, и зачем. И гимном этому хаосу, собиравшемуся воцариться в нём, становилась речь Мурина.
«Так не пойдёт. Нужно взять себя в руки!» — приказал себе Роберт, и как ни странно, у него действительно получилось немного успокоиться. Он снова видел вокруг себя дома, людей, автомобили. «Итак, можно ли верить лысому чёрту?» — спросил он вслух, когда остановился у кирпично-блочного шестнадцатиэтажного здания, впихнутого между двумя двенадцатиэтажками.
Первый этаж, как и прежде, занимал продуктовый магазин, а вход в единственный подъезд находился со стороны двора. Роберт помнил комбинацию чисел, которую следовало набрать на домофоне.
На лестничной площадке было чисто и светло. Просторный грузовой лифт распахнул свои двери, Роберт вошёл в него и нажал на кнопку с цифрой шестнадцать.
