в риторике охранники монарха. Насыщенный
кислородом воздух, здоровая пища, постоянные
тренировки, отсутствие забот наградили их
всех богатырской силой. На не обезображенных
интеллектом лицах читалась готовность порвать
любого, кто скажет, что он мудрее обладателя
этого лица.
Трапезничать не торопились, ждали короля.
Герберт занял кресло рядом с троном папули
и жестом пригласил ребят сесть рядом с ним.
Рыцари беспрекословно освободили места для
вновь прибывших, не проявив и тени негодования.
Разговор был прерван появлением монарха.
Поднявшись, все учтиво поклонились. Самодержец
Георг кивнул в ответ и, погрузив своё королевское
тело в кресло, с интересом осмотрел землян:
–Значит, это вы.
Возразить было сложно.
–Ну-ну, –монарх наполнил кубок. –Выпьем.
–Легко, –Алексей потянулся к графину.
–Как ты сказал? –поинтересовался Георг. – Легко? Ты смотри. Умно.
Рыцари, опустошив по кубку, набросились на
дары природы.
–Если они дерутся так же, как едят, город
может спать спокойно, –усмехнулся Илья.
–Принц, –подал голос молодой охранник,
выплюнув остатки непережёванного мяса на
пол, –твой гость хочет нас обидеть? Если так, то
мой меч научит его учтивости.
–Закрой пасть, дитя протеина, –небрежно
бросил пристав.
Рыцарь, перестав ковырять пальцем в зубах,
озадаченно посмотрел на Илью. Объяснений
не последовало. Тогда рыцарь окинул взглядом
присутствующих, надеясь увидеть человека,
который поведал бы ему, чьё он дитя. Сотрапезники
безмолвствовали, всем своим видом показывая,
что ему виднее, кто его родители.
К словесному состязанию парень готов не был.
–Мне дик и противен твой язык. Оружием обучу
тебя говорить почтенно.
Рыцарь вылез из-за стола и вынул меч.
–Что за нравы? Чуть что, сразу за железяку
хватаются. Поесть не дадут, –Илья отложил вилку
и вошёл в транс.
Под хохот Алексея с Гербертом и гробовое
молчание рыцарей задира минут пять танцевал
лезгинку, что понравилось королю, одновременно
пытаясь воткнуть меч в каменный пол, что королю
не понравилось. После чего, отшлёпал сам себя
мечом, приговаривая: «грубить незнакомым
дяденькам опасно», и со словами «орлы должны
летать» выпорхнул в открытое окно.
–То ли у вас орлы не летают, то ли он дичь
приметил, –громогласно заявил Алексей, когда
человек-птица стрелой пошёл вниз.
Раскачиваясь в кресле, Герберт заливался
смехом. Лене всякий раз приходилось ловить
жениха за плечо, спасая от падения. В конце
концов, ей это надоело, и принц, опрокинув на себя
графин с красным вином, с грохотом рухнул на
пол. Именно в этот момент в зал вбежал человек,
у которого Илья давеча позаимствовал ложку:
«Ваше величество, горе-то какое! Ужели ваш сын,
ваш наследник помер? Да на кого он нас…? А вы
уже поминаете?».
Увлёкшись выступлением рыцаря,
присутствующие не обращали внимания на
Герберта. Каково же было удивление сотрапезников,
когда они обнаружили его распростёртым на
полу с выпученными от боли глазами и с пятнами
гранатового цвета на бледном лице.
От удара о каменный настил принц забыл,
как дышать, и желание вспомнить этот процесс
отразилось на его оцепеневшем лике.
–Отравили, –прошёл шёпот по залу.
Король вскочил.
Под пристальным взглядом отца Герберт
моргнул и быстро поднялся. Ручейки красного
вина стекали по скособоченной физиономии
принца. Геберт облизнулся.
–Призрак. За нами пришёл. Поберегись, – сдавленным голосом произнёс вновь прибывший
гость и сиганул в окно.
За ним, толкаясь, последовали остальные.
Когда очередь дошла до государя, Лена не
выдержала:
–Ваше величество, это вино. Принц жив.
Забравшись на подоконник, помазанник божий
остановился в раздумье, однако, вспомнив,
с каким трудом он на него вскарабкивался,
пробормотал: «Зря что ли лез.» –и шагнул на
свежий воздух.
Девушке будущий свёкор с будущими
многочисленными переломами показался вялым
собеседником. Под бурные аплодисменты
Герберта с Алексеем королевское тело, как
авиалайнер, покружив за окном, влетело обратно
в зал и, дав над столом форсаж, рухнуло в
кресло…
Венценосец с задумчивым видом молчал,
неторопливо наводя маникюр зубами. Проглотив
последний ноготь, он окинул взглядом
присутствующих. Увидев сына, король невольно
вздрогнул и отстранился.
–Ты живой, или я мёртвый?
–Папа, сколько раз тебе говорить, не пей на
голодный желудок. Сейчас ещё скажешь, что
летал.
–А разве не так?
–Конечно. Помнишь, после дня рождения
дочери ты очнулся через сутки? Вспоминаешь, что
ты сделал в первую очередь? Правильно. Сначала
опохмелился, а затем чуть не казнил гостей за то,
что они спёрли у тебя шкуру дракона.
–Кого?
–Дракона. В неравном поединке убитого
вашим величеством во время праздника. Видите
ли, он, пролетая над замком, якобы хотел похитить
именинницу. Помнишь? Никто и не отрицал, что
побоище было. Только летали приглашённые гости
от твоих сокрушительных ударов, когда подходили
поздравить сестру. Ты же летал лишь тогда, когда
вашу уставшую коронованную особу, перенося из
зала в опочивальню, случайно уронили. Пару раз.
Монарх недовольно почесал подбородок.
–Ты прав, сынок. Алкоголь вреден.
Дверь в зал приоткрылась, и в образовавшуюся
щель втиснулось четыре головы.
–Ваше величество, –заговорила та, что
помоложе. –Мы вас внизу ждём, ждём, а вы
