Она сидела на террасе отельного ресторана, закинув ноги на перила, и смотрела в морскую даль. Рядом стоял маленький термос с кофе, его она принесла из номера. Дрип-пакет с лучшим сортом кофе, кулер с горячей водой – и большая чашка наслаждения готова. Завтрак еще не начался. За ее спиной на кухне суетились повара, выставляя мармиты и подносы на длинные столы. Кира витала в своих мыслях.
Что она не видит в этом деле? Где ошибается? Ей казалось, она сидит внутри кокона с торчащими концами ниток и не может подобрать пары. Дергает за одну, та рвется. Связывает две другие – те расходятся, как неподходящие. Шаги Самбурова она услышала даже сквозь кокон своих размышлений. Еще не обернувшись, почувствовала – что-то случилось. Выражение его лица ясно оповестило – она угадала.
Он поставил на стол рядом с ней тарелку с яичницей, сыром и беконом. Брякнули вилка и нож. Мужчина отхлебнул из термоса Киры и тяжело сел рядом.
– Третья жертва, – произнес он. – Крепость Чембало в Балаклаве. Поешь и поедем.
Кира замерла.
– Слишком быстро. Он убивает очень часто, – рассеянно пробормотала она. – А жертва э-э-э… – слово подбиралось дурацкое. Ее мозг никак не желал воспринимать профессиональные криминалистические термины. От некоторых типа «омыление трупа» вообще мутило.
– Труп свежий, – произнес за нее Самбуров. – И суток не прошло. Криминалисты выехали, полковник Семенов тоже.
– Совсем мало времени прошло с предыдущего убийства. Это ненормально для регулярных психотических инцидентов… Он еще с предыдущего не успел в себя прийти, кайф посмаковать, не успел ни ломку испытать, ни осознать, что дальше… А способ убийства такой же? Точно наш убийца?
– Не знаю. Тело сложено и связано похоже. Поехали, посмотрим сами. – Самбуров указал обратным концом ножа на стол с едой и принялся сооружать бутерброд, подобный башне. – Ты бы ускорилась с едой.
Кира молча пошла к столу. Ели они молча. Самбуров – тщательно и много, даже пирожное умял, хотя при девушке старался не есть сладкого.
Кира почти не разбирала вкуса, просто впихнула в себя яичницу с беконом, понимая, что ее организм все равно потребует свое. Комок хаотичных мыслей кипел в голове. Что же это происходит? Так просто не может быть. Даже психи ведут себя согласно определенным паттернам поведения. Пусть диким, извращенным, пугающим и повергающим в ужас нормального человека, но имеющим хоть какую-то закономерность, пусть самую жуткую. И в этом сценарии поведения нужно время на все этапы эмоционального остывания. Отсутствие этого промежутка говорило только об одном.
– Он торопится. Что-то изменилось. И он начал спешить.
Самбуров, соглашаясь, кивнул.
До скалы возле Балаклавы, на которой расположилась цитадель Чембало, все добрались почти одновременно. Легковые машины с трудом заползали на гравийный склон. В приоритете пропустили катафалк и экспертов, настолько, насколько вообще можно было подъехать ближе.
Сторож, нашедший труп, спокойно сидел на камне и курил. Ружье, охотничье с инкрустацией, стояло рядом, прислоненное к бедру. На портупее поверх свитера висел пистолет.
– Какой хорошо вооруженный охранник, – прошептала Кира.
Такое количество оружия никак не вязалось с его внешним видом. Аккуратная седая бородка и копна белых, словно лунный свет, волос. Умные печальные глаза и тяжелые вздохи. На Киру, одетую в синее платье с внушительным разрезом на бедре, с асимметричным, распахнутым воротником, он посмотрел с интересом и азартом любителя женщин, по старости вышедшего из оборота.
– Гаврилов Александр Петрович я. Охранник тутошний. Числюсь в ЧОПе, а так-то меня музей нанял. – Он показал картонку со своей фотографией и печатью организации. – Ну что вам рассказать? – Дед погладил свое ружье и вздохнул: – Ну, всю ночь пацанье бегало. Я по камере смотрел, вроде только скачут, ничего не замышляют. Фонариками светят. Играют они. Тут так-то закрытый объект, реставрация идет. Все входы закрыты и даже арматурами загорожены. Но разве детям что указ? Они то в башню лезут, то по стене ходят, то еще чего удумают. Кто-то верит, что отсюда есть ход в подземный музей. Ну это сейчас музей, а раньше объект был секретный, военный, там лодки подводные стояли. Лаза никакого нет и сокровищ тоже, но желающие поискать еще находятся. Если голову и ноги не переломают, то напакостят чего-нибудь. Вот меня охранять и наняли. А мне, старику, нормально. И деньжат мало-мало, и при деле. Только тут хоть роту поставь, от детей разве избавишься? Мне вон оружие дали, и что? В детей, что ли, палить? Я и со своим ходил. Пару раз даже стрелял. Но они ж неугомонные. Какой смысл с ними воевать? – рассказывал дед.
– Солью заряжено? – уточил Григорий, кивнув на ружье.
