Сократить их рать и испить чорную темь
Рефлексы их касаемо планетарной нашей деятельности жестоки, алчны и беспощадны. Видя жестокость и враждебность, кои евреи причиняют нам, – что в поведеньи их по отношенью к нам, они меньше напоминают людей, нежели первобытные звери, – мы должны встать затаенно пред бурею их.
Со Времянем, огроменным, как сам, блядь, Марс, за нашими спинами, стоим мы пред мором
Что ж еще будет Вековечным тогда, как не абсолют НЕНАВИСТИ.
С суетою преклонил микрофон свой я вниз и предоставил выход своей желчи (цветом схожей с кровию Билли Боунза). Честию клянусь, меня б невозможно было отговорить от выклицанья имени противника мойво с полною данною благодатию. И вечно мог я слышать низкие фырчки жидовинов, колотившихся вкруг слов моих, угрожаючи преуменьшить рвенье мое.
– Когда на поле битвы падают сумерки, сие сумерки Царства Иуды на Земле.
Рек я, темно вспыхнувши, и ножны лучей, чорных, яко мартовскье порывы, соплыли со гребня моего.
С мышиаковою кровию и тягою сердечною играть в Разборщика Еврея вовсе не было мне в тягость.
– Они Бога соблазнили – евреи сии – в последний раз. Они вложили глас мой в ножны, аки профилактики.
Я обрамил прощальное свое слово во тщательный шопот.
– Прощайте.
