Трилогия о Фигаро полностью

Сюзанна. Да разве мы делаем что-нибудь дурное? Я сейчас запру дверь. (Бежит к двери.) Теперь надо подумать о головном уборе.

Графиня. Там, на туалетном столике, мой чепец.

Сюзанна идет в туалетную комнату, дверь в которую находится в первой кулисе.

Керубино, графиня сидит.

Графиня. До того, как начнется бал, граф не будет знать, что вы в замке. После мы ему скажем, что пока составлялся приказ о вашем назначении в полк, нам пришло в голову…

Керубино (показывает ей бумагу). Увы, ваше сиятельство, приказ – вот он: граф передал мне его через Базиля.

Графиня. Уже! Лишней минутки не дадут побыть. (Читает приказ.) Они так торопились, что забыли поставить печать. (Возвращает ему бумагу.)

Керубино, графиня, Сюзанна.

Сюзанна (входит с большим чепцом в руках). Печать? На чем?

Графиня. На его приказе.

Сюзанна. Уже есть приказ?

Графиня. В том-то и дело. Это мой чепец?

Сюзанна (садится подле графини). Да, самый красивый. (Напевает, держа во рту булавки.)

Керубино становится перед ней на колени; она его причесывает.

Сударыня! До чего же он мил!

Графиня. Поправь ему воротничок, чтобы больше было похоже на женский.

Сюзанна (поправляет воротничок). Вот… Посмотрите-ка на этого молокососа, какая из него вышла хорошенькая девушка! Я просто завидую! (Берет его за подбородок.) Сделайте милость, перестаньте быть таким хорошеньким!

Графиня. Сумасбродка! Нужно засучить рукава, чтобы лучше сидели манжеты. (Подбирает ему рукава.) Что это у него на руке? Лента?

Сюзанна. Да еще ваша. Очень рада, что вы ее увидели. Я его предупреждала, что возьму да все вам и расскажу! О, если бы не вошел его сиятельство, я бы у него ленту отняла: ведь у нас с ним силы почти одинаковые.

Графиня. На ней кровь! (Снимает ленту.)

Керубино (сконфужен). Сегодня утром, собираясь ехать, я взнуздывал коня, конь мотнул головой и трензелем оцарапал мне руку.

Графиня. Кто же перевязывает лентой…

Сюзанна. Да еще и краденой. Ну-ка, посмотрим, что этот трензель-вензель, или как его там… ничего я не понимаю в этих названиях… Ах, какая у него белая рука! Совсем как женская! Еще белее моей! Посмотрите, сударыня. (Сравнивает его руку со своей.)

Графиня (холодно). Лучше принесите из туалетной комнаты пластырь.

Сюзанна, смеясь, толкает Керубино в затылок, Керубино падает на обе руки. Сюзанна уходит в туалетную комнату.

Графиня сидит, Керубино на коленях.

Графиня некоторое время молча рассматривает ленту. Керубино не сводит с нее глаз.

Графиня. Из-за этой ленты, сударь… так как это мой любимый цвет… мне было очень досадно, что она пропала.

Графиня сидит, Керубино на коленях, Сюзанна.

Сюзанна (входя). Перевязать ему руку? (Подает графине пластырь и ножницы.)

Графиня. Пойдешь ему за платьем, принеси заодно ленту от другого чепца.

Сюзанна уходит в среднюю дверь и уносит плащ Керубино.

Керубино на коленях, графиня сидит.

Керубино (опустив глаза). Та лента, что вы у меня отняли, исцелила бы меня в мгновение ока.

Графиня. Каким же образом? (Показывает ему пластырь.) Вот это будет вернее.

Керубино (запинаясь). Лента, которой… которой были перевязаны волосы… или которая касалась кожи человека…

Графиня. Человека совершенно постороннего, и вдруг, оказывается, она залечивает раны? Не знала я такого свойства. Чтобы проверить, я эту ленту, которою была перевязана ваша рука, оставлю у себя. При первой же царапине… у кого-нибудь из моих служанок… я подвергну ее испытанию.

Керубино (с глубокой грустью). Лента останется у вас, а я уезжаю.

Графиня. Не навсегда же.

Керубино. Я так несчастен!

Графиня (растрогана). Да он плачет! А все противный Фигаро со своим напутствием!

Керубино (горячо). О, как бы я желал, чтобы скорей наступило то роковое мгновение, которое он мне пророчил! Если б я знал наверное, что вот сейчас умру, уста мои, быть может, дерзнули бы…

Графиня (утирая ему слезы платком, прерывает его). Молчите, молчите, дитя! Во всем, что вы говорите, нет ни капли здравого смысла.

Стук в дверь.

(Громко.) Кто это ко мне стучится?

Графиня, Керубино, граф за сценой.

Граф (за сценой). Почему вы заперлись?

Графиня (в смятении встает). Это мой муж! Боже милосердный! (К Керубино, который тоже встает.) Вы без плаща, с голыми руками и голой шеей, наедине со мной, в таком виде, а тут еще анонимное письмо, его ревность!..

Граф (за сценой). Что же вы не отпираете?

Графиня. Дело в том, что… я здесь одна.