Фигаро. Золотые слова, матушка, я с тобой совершенно согласен. В самом деле, как это глупо! Существование мира измеряется уже тысячелетиями, и чтобы я стал отравлять себе какие-нибудь жалкие тридцать лет, которые мне случайно удалось выловить в океане времени и которых назад не вернуть, чтобы я стал отравлять их себе попытками доискаться, кому я ими обязан! Нет уж, пусть такого рода вопросы волнуют кого-нибудь другого. Убивать жизнь на подобную чепуху – это все равно что просунуть голову в хомут и превратиться в одну из тех несчастных лошадей, которые тянут лямку по реке против течения и не отдыхают, даже когда останавливаются, тянут ее все время, даже стоя на месте. Нет, мы подождем.
Граф (в сторону). Это нелепое происшествие путает мне все карты!
Бридуазон (к Фигаро). А что же ваше дворянское происхождение и замок? Вы ввели правосудие в заблуждение.
Фигаро. По милости вашего правосудия я чуть было не свалял такого дурака! Двадцать раз из-за проклятой сотни экю я готов был отправить на тот свет этого господина, который оказался моим отцом! Но так как провидение избавило мою душу от тяжкого греха, то я прошу вас, батюшка, принять мои извинения… А вы, матушка, обнимите меня… со всей материнской нежностью, на какую вы только способны.
Марселина бросается ему на шею.
<p>Явление семнадцатое</p>Бартоло, Фигаро, Марселина, Бридуазон, Сюзанна, Антонио, граф.
Сюзанна (вбегает с кошельком в руке). Помедлите, ваше сиятельство: не надо их женить – я уплачу этой даме из того приданого, которое мне пожаловала моя госпожа.
Граф (в сторону). Черт бы взял твою госпожу! Все точно в заговоре против меня. (Уходит.)
<p>Явление восемнадцатое</p>Бартоло, Антонио, Сюзанна, Фигаро, Марселина, Бридуазон.
Антонио (Сюзанне, видя, что Фигаро обнимает свою мать). Что ж, плати, плати! А они вон что!
Сюзанна (отворачивается). С меня довольно. Идем, дядюшка!
Фигаро (останавливает ее). Нет уж, подождите, пожалуйста. Что такое ты увидала?
Сюзанна. Свою собственную глупость да твою подлость.
Фигаро. Ничего похожего.
Сюзанна (гневно). И что ты женишься на ней добровольно, раз ты ее ласкаешь.
Фигаро (весело). Я ее ласкаю, но не женюсь на ней.
Сюзанна хочет уйти, Фигаро ее удерживает; Сюзанна дает ему пощечину.
Сюзанна. Как ты смеешь, наглец, меня удерживать?
Фигаро (к присутствующим). Это ли не любовь?.. Прошу тебя, прежде чем уходить, вглядись получше в эту милую женщину.
Сюзанна. Ну?
Фигаро. Как ты ее находишь?
Сюзанна. Нахожу, что она отвратительна.
Фигаро. Да здравствует ревность! Ревность за словом в карман не лезет.
Марселина (раскрыв объятия). Обними свою мать, прелестная моя Сюзанетта! Вот этот негодник, который тебя дразнит, – это мой сын.
Сюзанна (бежит к ней). Вы его мать!
Бросаются друг к другу в объятия.
Антонио. С сегодняшнего дня?
Фигаро. С сегодняшнего дня мне стало об этом известно.
Марселина (в сильном волнении). Когда моя душа рвалась к нему, она не сознавала одного: побудительной причины. Во мне говорила кровь.
Фигаро. А во мне, матушка, – голос рассудка, и это он заменял мне инстинкт, когда я отвечал вам отказом, потому что ненависти к вам я никогда не испытывал, доказательство – деньги…
Марселина (передает ему бумагу). Они твои. Возьми свою расписку, – это тебе будет вместо приданого.
Сюзанна (бросает ему кошелек). Возьми и это.
Фигаро. Большое спасибо.
Марселина (в сильном волнении). В девушках я была не очень-то удачлива, потом чуть было не стала самой злосчастной супругой в мире, а теперь я самая благополучная из всех матерей на свете! Обнимите меня, детки мои, – на вас я перенесу всю мою нежность. Я счастлива бесконечно, и как же я вас, дети мои, буду любить!
Фигаро (растроган; с живостью). Остановись, милая матушка, остановись, иначе глаза мои утонут в слезах – первых слезах в моей жизни! Впрочем, это слезы радости. Но ведь этакая глупость: я чуть было не устыдился их. Я же чувствовал, как они текли у меня между пальцев, – взгляни (показывает расставленные пальцы) – и сдуру удерживал их! Прочь, ложный стыд! Мне хочется и смеяться, и плакать, – такие минуты в жизни не повторяются. (Обнимает мать и Сюзанну.)
Марселина. Милый мой!
Сюзанна. Ненаглядный мой!
Бридуазон (вытирая глаза платком). Стало быть, я тоже ду-урак!
Фигаро (горячо). Печаль! Теперь я решаюсь бросить тебе вызов. Попробуй овладеть мной в то время, как я нахожусь среди этих дорогих моему сердцу женщин.
Антонио (к Фигаро). Будет тебе телячьи нежности-то разводить! В хороших семьях так заведено, чтоб сперва под венец – мать и отец, поняли? Ваши-то отец с матерью отдали друг дружке руку?
Бартоло. Руку! Да пусть моя рука отсохнет и отвалится, если я когда-нибудь ее отдам матери такого негодяя!
