В это мгновение поезд выскочил из туннеля и помчался по центральному рельсовому пути Джитерс Гейт в венце языков пламени, поднимавшихся до небес. Локомотив выехал за пределы внушительных аркад металлического дворца и покатился по рельсам, которые выстилали путь, отчетливо различимый в лучах восходящего солнца и устремленный к горизонту.
Джавахал открыл глаза, и Бен прочитал в них страх и глубокое одиночество, державшие в тисках проклятую душу.
Поезд преодолевал последние метры до разрушенного моста. Бен нащупал карман и достал коробок с последней спичкой, которую он сохранил. Джавахал погрузил руку в газовый котел, и облако чистого кислорода окутало его каскадом белого пара. Призрак медленно таял в машине, где обитала неприкаянная душа, и газ затуманивал его образ, превращая в расплывчатый пепельный мираж. Джавахал послал Бену прощальный взгляд, и мальчику почудилось, будто глаза призрака заблестели и одинокая слеза скатилась по щеке.
– Освободи меня, Бен, – прошептал голос в его мозгу. – Сейчас или никогда.
Мальчик извлек спичку и зажег ее.
– Прощай, отец, – пробормотал он.
Лахаважд Чандра Чаттерджи склонил голову, и Бен бросил горящую спичку к его ногам.
– Прощай, Бен.
И тогда на миг, короткий, как вспышка света, Бен увидел перед собой лицо, окруженное сияющим ореолом. И пока лавина огня катилась к его отцу, глубокие глаза смотрели на Бена в последний раз. Мальчик подумал, что воображение сыграло с ним дурную шутку, – он узнал печальный взгляд Шири. А затем лучезарная принцесса навсегда ушла за огненную завесу – вскинув руку и с легкой улыбкой на губах. Бен так и не понял, кто на его глазах скрылся в пламени.
Взрыв отбросил тело Бена в конец вагона, словно невидимый поток воды, и выкинул из объятого пламенем поезда. Упав, он покатился по траве, проросшей в укрытии под рельсами моста. Состав умчался дальше, и Бен побежал за ним по дороге смерти, ибо путь над рекой обрывался. Через несколько секунд вагон, где находился его отец, взорвался во второй раз с такой силой, что железные балки, на которых держалось полотно моста, взлетели в небеса. Языки костра взметнулись ввысь, и сноп света ударил в небо, разорвав озаренный пламенем покров грозовых туч.
Поезд ринулся в пустоту, и змея из стали и огня рухнула в темные воды Хугли. Оглушительный взрыв сотряс небо над Калькуттой и заставил задрожать землю. «Огненная птица» испустила дух и унесла с собой навечно душу Лахаважда Чандры Чаттерджи, своего создателя.
Бен остановился и упал на колени между рельсами. К нему от ворот Джитерс Гейт бежали друзья. Казалось, небо заплакало, проливая на них сотни крошечных белых слезинок. Бен запрокинул лицо и кожей почувствовал, какие они холодные. Пошел снег.
В последний раз члены общества «Чоубар» собрались вместе в то майское утро 1932 года у руин станции Джитерс Гейт на берегу реки Хугли у разрушенного моста. Снегопад разбудил жителей города Калькутты, где сроду не видали белого покрова, который окутал купола старых дворцов и необъятный Майдан, выстлал ковром улицы и переулки.
Горожане выходили на улицы и поражались чуду, которого они больше никогда не увидят. Тем временем члены общества «Чоубар» отступили к мосту и оставили Шири в объятиях Бена. Прошлой ночью все выжили и стали свидетелями, как огненный поезд рухнул в пустоту и пламя взмыло до небес и рассекло грозовые тучи, словно адский меч. Ребята понимали, что, возможно, никогда не вернутся в разговорах к событиям этой ночи. А если вздумают кому-то рассказать о них, то им никто не поверит. Однако в то утро все осознавали, что были всего лишь статистами, случайными пассажирами поезда, приехавшего из прошлого. Они молча наблюдали, как Бен обнимал сестру, а с неба падал и падал снег. Вскоре день развеял сумрак бесконечной ночи.
Шири ощутила на щеках холодное прикосновение снежинок и открыла глаза. Брат поддерживал ее и нежно гладил по лицу.
– Что это, Бен?
– Снег, – ответил мальчик. – Над Калькуттой идет снег.
Лицо девочки на миг осветилось счастьем.
– Я тебе рассказывала о своей мечте? – спросила она.
– Увидеть снег в Лондоне, – отозвался Бен. – Я помню. На следующий год мы вместе туда поедем. Навестим Йена, который там будет учиться медицине. Снег будет идти каждый день. Клянусь.
– Ты помнишь притчу нашего отца, Бен? Ту, что я вам рассказывала в первый вечер во Дворце полуночи?
Бен кивнул.
– Это слезы Шивы, Бен, – с трудом выговорила Шири. – Они растают, когда взойдет солнце, и больше никогда в Калькутте не пойдет снег.
Бен осторожно приподнял сестру и улыбнулся ей. Темные глаза Шири, блестевшие как жемчуг, строго смотрели на него.
– Я умру, да?
– Нет, – ответил Бен. – Ты не умрешь еще много-много лет. У тебя очень длинная линия жизни. Видишь?
– Бен, – всхлипнула Шири, – это был единственный выход. Я не могла поступить иначе. Я сделала это ради нас.
Он крепко обнял сестру.
– Я знаю, – пробормотал он.
Девочка попыталась сесть и приблизила губы к уху Бена.
– Не дай мне умереть одной, – шепнула она.
Бен постарался, чтобы сестра не увидела его лицо, и крепко прижал ее к себе.
– Ни за что.
