Что касается меня, судьба была щедра ко мне и позволила пройти путь, который заканчивается небытием, спокойно и без особых лишений. Вскоре после того, как я завершил учебу, клиника доктора Уолтера Хартли в квартале Уайтчепел[20] предложила мне должность. Именно там я по-настоящему освоил специальность, о которой всегда мечтал. Она же меня до сих пор и кормит. После смерти Айрис, моей жены, я переехал в Борнмут[21] и живу в этом городе уже двадцать лет. Мой дом и врачебный кабинет расположены в небольшом уютном коттедже, из окон которого открывается вид на пологий берег бухты Пул-Бей. С тех пор как Айрис покинула меня, моими единственными спутниками являются память о ней и тайна, которую давным-давно я разделил с друзьями из общества «Чоубар».
И снова я оставил Бена напоследок. Даже теперь, когда с того дня, когда мы виделись последний раз, прошло больше пятидесяти лет, мне трудно говорить о том, кто был и всегда будет моим лучшим другом. Благодаря Рошану я узнал, что Бен вместе с Ариами Бозе поселился в доме, принадлежавшем его отцу, инженеру Чандре Чаттерджи. Дух Ариами был сломлен. Эта женщина не выдержала потрясения, вызванного смертью Шири, и безвозвратно погрузилась в меланхолию, которая, возможно, и привела ее к кончине в 1941 году. С той поры Бен жил и работал один в доме, построенном его отцом. Там он написал все свои книги. Однажды Бен бесследно исчез.
В декабре, через год после того как все, включая Рошана, сочли его мертвым, я получил небольшую бандероль. Мне принесли ее, когда я любовался берегом с небольшой пристани перед своим домом. На посылке стоял штамп почтового отделения Калькутты. Мое имя было написано почерком, который я не забуду, даже если доживу до ста лет. В посылке я обнаружил медальон в форме солнца, завернутый в несколько слоев бумаги. Это была часть украшения, которое Ариами Бозе разделила пополам, решив разлучить Бена и Шири в трагическую ночь 1916 года.
Сегодня, когда я дописывал на рассвете последние строки своих мемуаров, первый снег в этом году укутал белым покрывалом землю под моим окном. И воспоминания о Бене вернулись ко мне после стольких лет как эхо тихого шепота. Я представил, как он идет по суетливым улицам Калькутты среди множества людей, среди множества историй, неведомых, как его собственная. И впервые я осознал, что мой друг так же, как и я, уже стар и стрелки его часов вот-вот завершат свой путь. Странно чувствовать, как жизнь утекает у нас между пальцев…
Не знаю, услышу ли я еще о своем друге Бене. Но я не сомневаюсь, что где-нибудь в непостижимом «черном городе» все еще живет мальчик, с которым я простился навсегда тем утром, когда в Калькутте выпал снег. И он не дает погаснуть в душе огоньку памяти о Шири, надеясь, что придет день, когда они вновь встретятся там, где уже никто и ничто не сможет их разлучить.
Я верю, что ты найдешь ее, друг.
Дорогие друзья!
Случается, что читатели помнят литературное произведение намного лучше, чем его создатель. В отличие от автора, уже подзабывшего интригу и эпизоды романа (написанного порой так давно, что верится с трудом), читатели помнят и героев, и все коллизии сюжета, язык и образы, проявляя обезоруживающую доброжелательность. Меня тоже иногда подводит память, когда речь заходит о трех моих первых юношеских романах, написанных и опубликованных в девяностые годы. Это «Владыка Тумана», «Дворец полуночи» и «Сентябрьские огни». Мне всегда казалось, что три названных романа представляют собой единый приключенческий цикл. Все они имеют немало родственных черт, книги такого рода я и сам с удовольствием прочитал бы в отрочестве.
Я писал «Сентябрьские огни» в Лос-Анджелесе в 1994–1995 годах, намереваясь довести до конца замысел, который мне не удалось реализовать так, как мне хотелось бы, в романе «Владыка Тумана». Перечитывая «Сентябрьские огни» теперь, я осознаю, что композиция романа больше отвечает кинематографическим принципам, нежели литературным. Для меня он всегда будет ассоциироваться с долгими часами, проведенными в обществе героев за письменным столом, у окна, выходившего на Мелроуз-авеню. С высоты третьего этажа передо мной открывался вид на красовавшуюся на холмах надпись: «Голливуд».
Роман задумывался как история о тайнах и приключениях для читателей, молодых духом (и юных летами, если повезет), как большинство зрителей тех кинофильмов, что увлекали меня тогда. В этом отношении с тех пор ничего не изменилось.
Надеюсь, книга вам понравится, если вы молоды или желаете вернуться во времена счастливой юности. Мне хочется верить, что с вашей помощью мне будет легче оживить в памяти этот роман, как и два предыдущих. И я смогу позволить себе роскошь вновь пережить приключения «Сентябрьских огней» и тех лет, когда я тоже наслаждался юностью и мне казалось, будто слова и литературные образы имеют безграничную власть.
Приятного чтения и до встречи.
