Ирен обратила все внимание на юношу и наконец рассмотрела его как следует. Выглядел он на свои шестнадцать лет. Кожа и волосы свидетельствовали о том, что Исмаэль очень много времени проводил в море. Телосложение выдавало, что в порту он занимался тяжелой физической работой, а его руки и плечи покрывала сетка мелких шрамов, несвойственных парижским юнцам. Правую ногу рассекал более грубый и длинный рубец, начинавшийся чуть выше колена и спускавшийся к щиколотке. Ирен стало любопытно, как он получил это боевое ранение. Наконец Ирен встретилась с юношей взглядом. Она подумала, что глаза у него особенные. Большие и светлые, они действительно выделяли его в массе сверстников. Казалось, за внимательным, вдумчивым взглядом, подернутым печалью, скрывается целый мир, сложный и таинственный. Ирен встречала похожие глаза у безымянных солдат, с которыми всего на три минуты ее сводили ритмы третьесортного оркестра. В глубине солдатских глаз прятались страх, грусть или горечь.
– Дорогая, ты заснула? – вернула ее на землю Ханна.
– Думала о том, что я опаздываю. Мама будет волноваться.
– Твоя мама наверняка счастлива, что ее на пару часов оставили в покое, но дело твое, – сказала Ханна.
– Могу подбросить тебя на яхте, если хочешь, – предложил Исмаэль. – Около Дома-на-Мысе среди скал есть небольшой причал.
Ирен посмотрела на Ханну с немым вопросом.
– Если откажешься, то разобьешь ему сердце. Кузен не стал бы приглашать на свою яхту даже Грету Гарбо.
– А ты не поедешь? – смутилась Ирен.
– Ни за какие деньги я не сяду в эту посудину. Кроме того, у меня выходной и сегодня вечером танцы на площади. А на твоем месте я бы подумала. Лучшие кадры находятся на суше. Это тебе говорит дочь рыбака. Господи, что это я. Давай, вперед. А ты, моряк, постарайся доставить мою подругу в порт в целости и сохранности. Понятно?
Как выяснилось, яхта называлась «Кеанеос», по крайней мере так гласила надпись на борту. Она направилась в море, расправляя на ветру белые паруса и разворачиваясь носом в сторону мыса.
Маневрируя, Исмаэль застенчиво улыбался девочке. Он сел у штурвала лишь тогда, когда суденышко ровно легло на курс по течению. Ирен вцепилась обеими руками в скамейку. Она чувствовала кожей освежающую влагу брызг, которыми осыпал их бриз. Паруса туго наполнились ветром, с силой толкавшим яхту вперед, и Ханна превратилась в крошечную фигурку, махавшую им вслед с берега. Скорость, с какой яхта неслась по воде, и музыка волн, ударявших в борта, пробуждали в душе желание смеяться без всякой причины.
– В первый раз? – спросил Исмаэль. – На яхте, я имею в виду.
Ирен кивнула.
– Ни на что не похоже, правда?
Девочка снова кивнула, улыбаясь, не в силах отвести взгляд от длинного шрама на ноге Исмаэля.
– Угорь, – пояснил юноша. – Это долгая история.
Ирен запрокинула голову и посмотрела вдаль на силуэт Кравенмора, видневшийся над густыми кронами деревьев.
– Что означает название твоей яхты?
– Это по-гречески.
Ирен нахмурилась, не понимая, и он продолжил:
– Греки употребляли это слово для обозначения ярко-синего или сине-зеленого цвета, цвета морской волны. Упоминая о море, Гомер сравнивает его цвет с темным вином. Это его слово –
– Я гляжу, что ты можешь поговорить и о других вещах, кроме сетей и лодки.
– Стараюсь.
– Кто тебя учил?
– Судовождению? Я сам.
– Нет, я о греках…
– Мой отец обожал историю. У меня сохранились кое-какие его книги…
Ирен промолчала.
– Ханна наверняка тебе рассказала, что мои родители погибли.
Ирен ограничилась кивком. Островок с маяком поднимался из волн всего в паре сотен метров от яхты. Ирен завороженно смотрела на него.
– Маяк бездействует уже много лет. Теперь используется тот, что стоит в порту Голубой лагуны, – сообщил юноша.
– И никто больше не приплывает на остров? – задала вопрос Ирен.
Исмаэль покачал головой.
– Совсем?
– Тебе нравятся истории о привидениях? – спросил он вместо ответа.
– Смотря какие…
– Местные жители верят, будто остров заколдован или что-то вроде того. Говорят, давным-давно около маяка утонула женщина. Некоторые с тех пор у берегов острова видят огни. В конце концов в каждом городе есть свои предания, и наш не хуже других.
– Огни?
