— О, мой дорогой, это всего лишь общие понятия. Они действительно не причинят никому вреда, действуют только на благо. Неужели вы забыли, на вас возложено очень много надежд. Вы только сейчас вы, но наступит то время, когда ваши силы потребуются для великих свершений. Это ключевая фраза откроет в вас ту неимоверную силу, которая будет очень нужна в определённый момент вашей миссии. Вы запомните её, она отложится в ваше подсознание и всплывёт именно в тот миг, от которого будет зависеть судьба миллионов.
— Я вас очень внимательно слушаю, — с готовностью и интересом сказал Генри.
— Нет-нет, мой мальчик, уши здесь ни при чём. Вам нужно услышать меня своим внутренним слухом, сердцем и разумом. Я помогу вам, смотрите мне в глаза, — сказал Юлиан, положил свою ладонь на затылок Генри и стал смотреть прямо в середину его зрачков.
Генри почувствовал, как во всём затылке стало сначала нестерпимо жарко, потом словно иголки впились где-то в середине, там, где маленькая ямка. Потом тепло сменилось прохладой. И хотя Юлиан не открывал рта, но его голос чётко прозвучал в голове Генри, произнося длинную замысловатую фразу на непонятном языке. Юлиан закрыл глаза, а когда открыл их, они были уставшими, но счастливыми.
— Дядя Юлиан, я ничего не понял. Странные слова и совершенно не понятные. Как же я их вспомню? — с беспокойством и тревогой спросил Генри.
— Не стоит волноваться, юноша, всё будет в положенный срок, уверяю вас. Вы легко сможете произнести это, ибо будете знать этот язык, как свой нынешний. За один день человек может усвоить определённую порцию информации. Не больше не меньше.
— Ну, а такой талантливый, как я себя нескромно считаю? — с хитрой усмешкой спросил Генри.
— Я вас и имел в ввиду, — рассмеялся Юлиан, — Вот так, мой юный друг, а теперь идите домой. Вам надо учить, а меня ждут мои неотложные дела. Тренируйтесь, трудитесь над собой и придёт умение и навык. Что-то я приустал, неужели старость подкралась так не заметно?
— Ну что вы, дай бог каждому иметь такой заряд бодрости и оптимизма, как у вас, — улыбнулся Генри.
— Мне кажется, вы льстите мне, но всё равно это звучит обнадёживающе, — хитро прищурился Юлиан, — приходите завтра, мы с вами будем говорить и рассуждать на разные темы. Хочу услышать о ваших дальнейших планах на жизнь. До встречи, Радужный Адепт, — поклонился Юлиан.
— Спасибо, спасибо вам за всё, — не скрывая грусти от вынужденного расставания, сказал Генри и вышел из оранжереи.
Он бродил по аллеям парка и вспоминал детские годы, проведённые в родном доме. Вышел на берег моря и долго смотрел на медленно катившиеся к берегу волны. Нагнулся и поднял маленький кусочек янтаря, вынесенный волной. Вспомнил, как просил мать отпустить его на берег, чтобы собрать побольше таких камешков и принести ей. Перед глазами ярко всплыло лицо матери. Она улыбалась какой-то усталой и вымученной улыбкой. «Мамочка, любимая моя, родная. Я чувствую, как тебе тяжело сейчас. Сердцем и разумом чувствую. После разговора с Акзольдой я понял это. Хотя ты была нездорова, но всё случилось так, как случилось. Не знаю как, но я постараюсь тебе помочь. Я буду просить и умолять, чтобы они проявили снисхождение. Как мне вас не хватает именно сейчас, когда я на пороге великих открытий. Дорогие мои, светлая вам память, да упокоятся ваши души с миром» думал Генри, сидя на берегу. Сумерки накинули свою тень на всё вокруг, природа стала вздыхать и готовиться к ночному отдыху. Генри встал и медленно пошёл в сторону дома.
В усадьбе было тихо и безлюдно. Слуги уже спали и только старый дворецкий ждал Генри возле камина.
— Что же теперь вы будете делать, мсье Генри? — тихо спросил он.
— Я пока не решил, мне нужно подумать. У меня ещё не кончился отпуск, старина, — Генри обнял дворецкого и сел в отцовское кресло, — идите отдыхать, сегодня был трудный день для всех нас.