— Нет, мы не враги, мы сможем стать достойными соперниками, научившись понимать всё то, что происходит вокруг нас. Я развиваюсь и учусь своим наукам, и признаюсь, уже добился кое-чего, а вы учитесь своим, я вам желаю успехов. Если вы будете хорошо выполнять свою работу, а я свою, очень интересно будет наблюдать за последствиями наших трудов. Вы — силы добра стараетесь спасти людей от наших искушений, чтобы они чётко могли увидеть грань между добром и злом. Но чем человек праведнее, тем искуснее наши старания. Мы предлагаем ему неограниченные возможности, деньги, власть, силу и поверьте, очень не многим удаётся удержаться от этих прелестей. Но те, кто всё-таки смог сохранить веру в вас, встают под ваши знамёна и начинают бороться со злом плечом к плечу. И вы можете полностью им доверять, это ваши преданные соратники, они остаются верны господнему замыслу. Но есть ещё одна категория человеков, фанатики с вытаращенными глазами и с именем господа на устах, но с греховными мыслями, идут на всё, чтобы добиться своей цели. Вот тут и появляемся мы, предлагая радужные перспективы, открывающиеся после нашего вмешательства в их судьбу. И они с радостью принимает наши условия, ибо они, эти условия, по истине прекрасны. Огромные горизонты и великие возможности прельщают людей и вот они уже в нашей власти. Вот вам и право выбора. В будущем, один поэт напишет такие строки:
Я знаю, с каждым днём вы становитесь сильнее. Но надеюсь, теперь для вас не секрет, растёт и моё мастерство и я так же как и вы хорошо осведомлён о будущем. Так что, вперёд к нашим вершинам. А когда наберётесь ума и опыта, прошу на встречу со мной, чтобы взвесить наши успехи на без пристрастных чашах весов Господа. До встречи, мой визави, и совет вам на будущее: приходите на встречу, которую вам назначили раньше, знание обстановки — ключ к контролю над ситуацией, — Людвиг козырнул по-военному, прищёлкнул каблуками, развернулся и ушёл, оставив Генри наедине со своими мыслями.
А подумать действительно было о чём. Генри очень много вынес из этого разговора. Теперь он знал, зло хитро, коварно и обольстительно. Оно прекрасно подковано во всех жизненных ситуациях и у него на всё найдётся ответ. Оно изобретательно и предприимчиво. «Эту стену лбом не прошибёшь. Надо научиться бороться с ним его же оружием. Эта борьба началось задолго до того, как появился я и осознал свою сущность. Но раз он говорил со мной, значит, я действительно, смогу ему противостоять, я тоже воин, воин света, способный сдерживать его натиск. Я готов к борьбе и чувствую в себе силу. Та голубая пирамида — дверь в бесконечный выбор. Мои сны, Юлиан — это наставники и подсказчики, которые ведут меня к цели, известной только богу» думал Генри, смотря на россыпь звёзд, подернувшуюся предутренним туманом. «Да, ты прав. Теперь смотри пристальнее по сторонам, чтобы самому не попасть в расставленные ловушки. В твоих силах отвести от них и тех, кто будет рядом с тобой в жизни» снова прозвучал голос в голове Генри, словно ставя точку над всеми его раздумьями.
Вернувшись в спальную комнату, Генри тихо прошёл к своей кровати и, не раздеваясь, упал на подушку. Он чувствовал, что всего через секунду к нему придёт сон, которого он ждал, предчувствовал всем своим сознанием. «Приди, бог сна Морфей. Дай мне забыться во власти твоей» — это последнее, что подумал Генри перед тем, как свинцовая тяжесть навалилась на его веки.
Это был даже не сон, а скорее, видение. Все чувства и ощущения были настолько чёткими и явными, что было совершенно очевидно, не верить в действительность происходящего просто глупо. Мир, в котором оказался Генри, переливался всеми мыслимыми и немыслимыми цветами. Чудный луг с густой, высокой травой был усыпан невероятным количеством цветов, которые ни цветом, ни формой не повторяли друг друга. Дышать было так легко, как будто, не только лёгкие, но и всё тело впитывают в себя волшебный аромат. Лазурный небосвод был освещён невидимым источником света. Казалось, будь он внизу, в него можно было окунуться и испытать чудную, необыкновенную лёгкость, раствориться в нём. Генри казалось, его тело, словно разделилось на несколько частей, потому что он одновременно мог чувствовать, слышать, видеть и ощущать запахи. Он словно распался на молекулы и растворился в запахе, свете, цвете и воздухе, мог безошибочно указать, какой аромат источает каждый цветок. Сладостная нега окутала его, подарив такие чудесные чувства, которые в жизни он ещё никогда не испытывал. «Если искать определение счастья, то вот оно. Вот бы остаться тут подольше, что бы насладиться этим волшебным, неземным чувством покоя».
Подумал Генри, зажмурился, вдыхая воздух.
