— Благодарю вас, Шалтир, но вынужден отказаться от вашего любезного приглашения, — Генри встал и поклонился своим учителям, — У меня нет слов, чтобы выразить вам своё восхищение произошедшим, всё это было настолько невероятным, что поверить можно с трудом. Как сон, как чудное видение, но во мне есть ощущение действительности, реальности всего, что я видел. Уже утро и мне надо быть на месте, я офицер и события последних дней не позволяют мне быть в стороне. Скажите мне, когда мы ещё можем встретиться с вами, Шалтир?
— В любое время двери моего дома открыты для вас, — Шалтир встал и сложил руки лодочкой на груди, — но я знаю одно, ваше пребывание в этой стране может быть недолгим. В любом случае, приходите запросто, когда вам будет угодно, хотя бы попрощаться.
— Хотя до конца моей службы осталось немного, но срок моего пребывания здесь, в свете последних событий, может быть продлён и мы ещё не раз увидимся с вами, — Генри улыбнулся, поклонился Шалтиру и повернулся к Юлиану, — доктор, вы идёте в консульство или остаётесь здесь?
— Я ещё немного побуду в доме моего гостеприимного друга и к вечеру вернусь, — Юлиан тоже встал и поклонился Шалтиру, — идите, мой мальчик, увидимся вечером.
Генри постоял мгновенье, переводя взгляд с одного на другого, улыбнулся обоим и вышел из дома Шалтира.
Учителя проводили его взглядами, переглянулись и, молча, сели за стол. Они долго не пророняли ни слова, словно каждый боялся первым озвучить то, что наверняка знали оба.
— Послушайте, Юлиан, — первым начал Шалтир, тронув Юлиана за руку.
— Ах, оставьте, мой друг, — первый раз за всё длительное время их знакомства, Юлиан довольно резко перебил своего товарища, — я всё прекрасно понимаю, но каждый раз болезненно переживаю. Видимо, я несовершенен, раз мне так горько.
Юлиан тряхнул головой и закрыл глаза, крохотная слезинка покатилась по его щеке и он, застенчиво, украдкой, быстро вытер её.
— Вы — само совершенство, мой друг, именно в этом и проявляется величие вашей души, — Шалтир похлопал доктора по руке, — наша ошибка в том, что мы слишком привязались к этому юноше, а ведь нас всегда предупреждают об этом.
— Но, боже мой, к кому же мне привязываться, если у меня не было возможности обрести простое земное, человеческое счастье, — с сожалением и горечью сказал Юлиан и погрозил кулаком вникуда.
— Ну, хоть сейчас признайтесь мне, а так ли вы стремились к этому? — Шалтир хитро улыбнулся, — ваша тяга к науке всегда пересиливала любые чувства.
Юлиан посмотрел на Шалтира, отвёл взгляд и пожал плечами:
— А что мне оставалось делать? Оба посмотрели друг на друга и рассмеялись.
А тем временем Генри шёл, почти бежал к консульству. Он был уверен, что ничего не могло произойти из ряда вон, но какое-то предчувствие подгоняло его. Увидя здание посольства, он, к своей радости, заметил, что всё спокойно. Пройдя в ворота, встретился с двумя часовыми, лица которых были ему незнакомы. «Откуда они тут взялись? Странно, но разговора о пополнении я не помню» подумал Генри. Хорошо, что он был в форме, но солдаты, всё равно, были настороже. Отдав честь, один из них, весьма сурово, задал Генри вопрос «Кто вы?», но отвечать не пришлось, потому что к ним, увидя Генри, уже спешил вахтенный офицер из старого состава.
— Всё в порядке, это наш офицер, — командным голосом ответил на заданный солдатом вопрос подбежавший.
Генри похвалил солдата за бдительность и в сопровождении офицера направился в посольство.
— Откуда новые солдаты? — спросил он.
— Они прибыли вчера, — козырнул офицер.
— Вот почему я не в курсе, ведь вчера вечером я покинул консульство, — сказал Генри и не заметил, как офицер с недоумением посмотрел на него, — полковник Малиновский у себя?
Офицер кивнул. Генри отдал честь и торопливо взбежал вверх по лестнице. Подойдя к кабинету полковника, он остановился, одёрнул мундир и постучал.
— Да-да, войдите, — Генри услышал голос Малиновского и толкнул дверь.
Полковник уже шёл ему на встречу, раскинув руки в стороны.
— Ну, как вы отдохнули? — полковник, по-отечески обнял Генри и заглянул ему в глаза, — признаться, я был удивлён столь неожиданной и странной записке от вас. А я-то думал, после такого великого дня и чудесного присшествия, мы с вами, практически, родственники, сядем, выпьем по стаканчику за нашу победу, а вы ушли, даже не поговорив со мной, и пропали на целых три дня. Ну, расскажите же мне, как вы себя чувствуете и что за странное исчезновение.
Генри совершенно не понимал то, о чём говорил полковник. «Какие три дня? Прошла всего-навсего ночь. Что он говорит, какая записка? Ничего не понимаю» думал Генри, пока догадка не осенила его. «Неужели, и правда, целых три дня и эти хитрецы не сказали мне абсолютно ничего. Хорош же я в глазах полковника. Офицер, оставивший службу. Что он подумал обо мне, вероятно, бог знает что. А что за записка? Кто её написал и каково её содержание? Хоть бы не попасть впросак с объяснениями» смущённо думал Генри и попытался скрасить неловкость.
