— Я тоже доволен и вами и собой, — он улыбнулся, но как-то не очень искренне, — жаль, что время пролетело так быстро. Наблюдение за жизнью доставляло мне огромное удовольствие. Смотреть на низость душ, чванство, похоть, стяжательсьво и знать, что столь непривлекательные качества не коснутся тебе, ибо ты выше определений порядочности — что может быть интереснее? Когда ты, словно хирург-костолом, выворачиваешь наизнанку душу и смотришь, какона начинает корчиться, покрываться налётом гнили, пока совсем не почернеет и превратиться в жалкого, ничтожного червя, пожирающего самого себя. Надо признать, вы были прекрасными помощницами и весьма преуспели во многих делах. Мне нравилось видеть вас в работе, замечательное зрелище! Как загорались ваши глаза, как вы преображались, становились ещё обворожительней именно в том плане, как нравиться мне. Я был талантливым кукловодом, дёргал тончайшие нити и вы творили всё, что хотели. Надо отдать вам должное и поблагодарить от имени той могущественной силы, способной разрушить всё. Мы были её верными слугами, изобретательными творящими учёными. Да-да, именно учёными, ведь мы изучали людей, добирались до самых отдалённых уголков их сознания. Открывали такие потаённый дверцы в душах, которые даже они сами боялись когда-либо открыть. Нет, мы не извалялись в отвратительной грязи пороков, она не могла прилипнуть к нам, ибо мы сами и есть порок.
— Да что с тобой? — всплеснула руками Ядвига, — ты пугаешь меня! Ну, что за настроение?
Ядвига вскачила со стула и хотела подойти к Людвигу, но он посмотрел на неё так, что она вздрогнула, попятилась и села на место. Жермина почувствовала неприятный холодок где-то в животе и, набравшись смелости, тихо спросила:
— Правда, господин, к чему столь длительное и нагнетающее страх вступление. Говорите прямо, что привело вас в такое состояние тягостных раздумий. Я чувствую вашу тревогу и не могу найти объяснение ей.
Людвиг внимательно посмотрел ей в глаза и, как ни странно, первый раз не выдержал и отвёл взгляд. Это только ещё больше убедило Жермину в том, что сметение Людвига — неспроста. Едва она решилась надавить на него, он, решив что-то внутри себя, стукнул кулаком по столу и встал во весь рост со словами:
— Проклятье, так рано, но… Так вот, дорогие мои, я весьма признателен вам за то, что вы были возле меня, кто раньше, кто ничтожно мало. Но сегодня всё кончится.
— Ты хочешь расстаться? С кем? С ней? Со мной? — дрогнул голос Ядвиги.
— Нет, ни с кем из вас я не хочу расставаться, — Людвиг снова сел на своё место и протянул руки своим подругам, — пусть я покажусь вам эгоистом, но поверьте, так будет лучше. Я всегда был вашим прикрытием, без меня вы пропадёте. Вы не сможете жить вместе, а врозь, у вас мало шансов на успех. Поэтому, нужно уйти именно вместе. Дайте мне руки, я поделюсь с вами силой, чтобы вам было не так страшно. Возьмитесь друг друга за руки, а другие протяните мне. Ну, же, быстро, руки сюда!
Крикнул Людвиг, сжав зубы. Обе девушки вздрогнули и торопливо выполнили его приказание.
— Мой господин, что вы задумали? — Жермина сидела с такой прямой спиной, казалось, что её позвоночник может вот-вот лопнуть от напряжения, — неужели ничего нельзя изменить? Разве вашего умения не хватит спасти всех нас?
Людвиг смотрел в одну точку на столе и не поднимал глаз на девушек.
— Да что происходит?! В конце концов, вы можете объяснить мне? — взвизгнула Ядвига.
В отличие от Жермины, которая догадалась о чём-то, она совершенно ничего не понимала и уже начала злиться. Ей стало невыносимо тоскливо и, больше того, страшно до такой степени, казалось, даже волосы стали шевелиться. Вид Людвига, недосказанность, его, какая-то непонятная тревога и заметное волнение пугали её. Она сжала ладонь Людвига.
— Судьба не любит и не позволяет с ней спорить. Даже Иисус Христос просил отца своего изменить предначертанное. Так на что можем рассчитывать мы? Ходь господь и последняя инстанция, но переменит ли он своё решение о наших судьбах? Наш отец и покровитель Люцифер, но и он не всемогущ. Над ним стоит его отец, тот который сотворил всё небесное и земное. Ему под силу соеденить миг и вечность и он изявил желание руками своего последователя лишить нас телесной оболочки, увы, помощи ждать нам не откуда, — от большого внутреннего напряжения Людвиг говорил тихо, но чётко выговаривая слова, — советую вам вспомнить слова хоть какойнибудь молитвы.
— Милый, что тебя беспокоит? Я с тобой, твоя Ядвига рядом, а значит, нам ничего не грозит. Мы такая сила, всё сможем перевернуть. Успокойся, я…
