Он покинул помещение, где поселилась смерть и оказался на улице. Невидимый никому, он находился среди толпы заспанных, в наспех наброшенных одеждах, людей, которые, перебивая друг друга, громко обсуждали пожар. Действительно, весь дом был объят пламенем. Треск и столбы искр, взлетающих к ночному небу, представлял собой фантастическое зрелище. Прислуга обсуждала странное возникновение пожара, он занялся срузу в нескольких местах, будто кто-то пробежал с факелом по комнатам, поджигая портьеры, мебель и всё, что могло быстро вспыхнуть. Судя по тому, что две кареты и любимые рысаки хозяев были в конюшне очевидно, что участь дома постигла и их. Никто из челяди даже не предлагал предпринять что-либо для поиска. Да и как искать, если даже на расстоями несколько десятков метров от дома, стоять было невозможно от жара. Из подвала, куда хозяин и две дамы, жившие с ним, спустились поздно вечером, вырывались языки пламени, клубы дыма и пепла.
— Может, это они устроили пожар? — предположил кто-то в толпе, — странные люди.
— Да совсем они не люди были, — забормотала старая женщина, с обветренными руками прачки, — не по-доброму жили, во грехе, спали втроём. Прости господи. Вот и пала на их головы кара божья.
Женщина перекрестилась и, укутавшись в драную, старую шаль пошла прочь от пожарища.
«Медленно мелит мельница господня, но нет сомнений в её работоспособности. Растирает в пыль всё то, что подлежит помолу. Насыпь эту пыль на руку, сдунь её и человеческому глазу невозможно разглядеть, куда она разлетелась. Я всегда старался держать врагов в напряжении, не позволял себе расслабляться и терять бдительность по отношению к ним. но никогда не переходил границу дозволенного. Физическое уничтожение было не приемлемо для меня. За очень короткий срок все мои ранние человеческие ценности растворились без остатка. Моя душа и мой разум взбунтовались и я убил жестоко, хладнокровно и преднамеренно. И ни капли не жалею об этом, хотя сам не ожидал от себя такого, что же говорить о других? Каждое деяние наказуемо в своё время» последняя фраза смутила Юлиана своей двусмысленностью. Но старый, опытный доктор отогнал её, давно решив для себя всё.
