Он взял в ладони Марылино лицо, посмотрел долгим взглядом в её глаза и прижался губами к её губам. Они слились в долгом, жарком поцелуе. Как тысячи солнц взорвались перед закрытыми глазами Марыли, по всему телу разлился жаркий пламень, в голове зазвенели колокольцы… «Так бы всю жизнь и простояла, чувствуя его объятья и поцелуй» — промелькнуло в голове Марыли. Еле нашли силы, что бы оторваться друг от друга наши влюблённые.
— Пойдём, Марыля, расскажем людям о любви нашей. Скоро в церкви служба начнётся. Я тебе наряд праздничный приготовил, одень его, хочу, что бы ты краше всех была.
И тут Марыля увидела, что посреди хаты, словно, в воздухе, висело необычайной красоты, платье, расшитое кружевами и дорогими каменьями.
— Господи, красота-то какая! Да разве ж посмею я такое богатство на себя одеть, что ж я панночка, не гоже мне в таких нарядах красоваться, — Марыля, смущаясь, потупила взгляд.
— Ты у меня, лучше всех панночек, вместе взятых, иди смелей, одевайся, — и тихонько подтолкнул её к платью.
Марыля, затаив дыхание, подошла к платью, тихонько потрогала его. Платье само собой, оказалось в её руках. Она повернулась, посмотрела на Зенеша и пошла за шторку. Зенек остался дожидаться свою любимую. Прошло не много времени, и Марыля показалась в новом наряде. Её прекрасные, золотистые волосы были собраны в высокую прическу, как делают городские дамы. Откуда только она знала, как это делается. Но сами собой руки сделали так, как надо.
— Марыленька, как ты хороша, просто королева, — Зенек подошёл к ней.
Она улыбалась, глядя ему в глаза.
— Да какая там королева, просто я так счастлива, так счастлива, то и предаёт мне красоту.
— Ну, пойдём, пора, слышишь колокола на церкви звонят.
— Ой, боязно, вот удивятся-то все, — Марыля провела руками по платью, вроде, поправляя и привыкая к нему.
— Я с тобой, а вместе мы сила. — сказал Зенек.
Вышли на улицу, Зенек взял её за руку, подмигнул, улыбнулся, ободряюще. Так и пошли они по деревне, рука об руку.
В церкви начиналась праздничная служба. Всё село собралось, все нарядные и весёлые, в самых своих лучших одеждах. Тихонько перешёптывались кумушки, обсуждая свои проблемы, мужики стояли молча, чинно, детвора разглядывала росписи стен церкви. И тут распахнулись двери и забежал маленький сын Степаниды, Василёк.
— Люди! Марыля с каким-то хлопцем идёт, такие красивые, как из города приехали. Все зашикали на него, нельзя в церкви кричать, а он бросился к матери, стоявшей у иконы богоматери, и, уткнувшись в подол, начал что-то ей рассказывать шёпотом, размахивая руками. Она плохо слушала его, стояла, вытирая слёзы. Вот уже месяц лежал её Василь, хворый. Так сильно болел, что и не надеялась она на его выздоровление. Всем святым уже молилась, да только надежда таяла с каждым днём. Шёпоток, под который она, тихо плакала, молясь богу, вдруг стих, воздух в церкви всколыхнулся от многоголосого людского вздоха. Степанида, вместе со всеми, повернулась к дверям. В церковь, держась за руки, входили Марыля с незнакомцем.
Вот так парочка они были! Оба высокие, красивые. Марыля в платье роскошном, каких в деревне, отродясь, ни кто не видел. «А что за парень с ней, незнакомый? Красив да пригож? Откуда он появился?» перешёптывались друг с другом люди.
— Здравствуйте всем, — поклонились вошедшие.
— Марыля, а кто это с тобой? Где ты такого гарного хлопца нашла, — тётка Бася первая опомнилась.
— Да что вы люди, не узнаёте что ли Зенека, убогого, демьянового воспитанника, — улыбнулся Зенек, оглядывая односельчан. — Да полно тебе, хлопец, совсем ты на него не похож. Мы-то его хорошо знаем, — послышались голоса с разных сторон.
— Да он это, просто болел сильно, а теперь вот выздоровел, поправился, — Марыляулыбалась.
— Да чем же от его хворобы, горба и полоумности вылечиться можно было?
— Бася всплеснула руками.
— А вот нашлось средство, любовь и доброта марылина подняла меня да изменила, и я ей по гроб жизни обязан, что, не смотря на вид мой неказистый, полюбила она меня ещё прежнего. За то бог и изменил меня, что бы вы её не клевали да сумасшедшей не называли.
Все молча слушали Зенека, не в силах осмыслить чудесные перемены, не верили глазам своим. Иначе, чем чудом это назвать нельзя было. Только двое селян, переглядываясь друг с другом, молча, наблюдали за этой сценой, не принимая участие. Как вы догадались, то были Михай и Гриц. Вышел батюшка, оглядел свой приход, не понимая, но чувствуя людское волнение. И тут увидел, как расступились люди, и по образовавшемуся коридору, к нему двинулась молодая пара. Присмотрелся он, узнал Марылю, только спутника её узнать не мог. Они чинно встали, чуть поодаль от всех, перекрестились.
— Благослови, батюшка, — поклонились Зенек с Марылей.
Батюшка перекрестил их и начал службу.
