Смятение души и чувств не покидало Гарни все три дня. «Почему? Бесконечность воплощений и иллюзорность смерти почти очевидна для меня и всё-таки ни душа и разум не хотят смириться. В чём господний замысел?
Если отбросить философское размышление о смерти, то останется единственное здравое предположение — людям надо переживать горечь утраты для того, чтобы становиться добрее. Когда больной человек, стоящий на пороге смерти, говорит о многих совершённых ошибках и о сожалении, что жизнь нельзя прожить заново, он тем самым заставляет окружающих задуматься о своей бренности в этом мире. Ведь многие люди частенько и не замечают несчастье и горе других. Они, не замечая печали на лицах, твёрдо и упорно, не сбивая темпа, двигаются к своей намеченной цели, считая её самой важной. Но в таком случае не надо ждать сочувствия от других, когда беда пришла в твой дом. Может, господь проверяет нас не на одержимость следования своей цели, а как мы ведём себя по отношению к тем, кто встречается на нашем пути? Может, добродетельность и сочувствие — вот главный итог нашей земной жизни? Помоги бескорыстно нуждающемуся и тебе воздастся с лихвой. Так грустно, я видимо, ещё не готов к разлукам, даже имея такой дар. Я всё ещё несовершенен, как и все. Какие-то таланты развились во мне, а какие-то ещё до сих пор дремлют, их очередь творить ещё не пришла. Надеюсь, когданибудь мой сознание придёт в гармонию с душой. А может всё гораздо проще, жизнь на земле — итог всему, а за чертою смерти — размышления? Нет ни опыта, ни сожаления, да и знания ни к чему? Жить, как ты хочешь и не давать ни кому сделать выбор за себя? Какой-то сумбур, но над ним стоит подумать. Шалтир, в другой жизни, сказал мне, что в разные промежутки времени мысли и поступки разные, а эти промежутки так быстро сменяются, поэтому не надо стесняться признать ошибочность своих мнений, только глупцы не могут в этом признаться, и поэтому, топчутся на месте. Шалтир ушёл тогда тихо, без предупреждений, пожалев меня. А вот Юлиан поступает противоположно, предупредив за три дня. А что я ему скажу? Какие слова найти? Совершенно не знаю как вести себя».
Три дня пролетели слишком быстро, а Гарни так и не решил, что сказать Юлиану— Рудену в последние минуты. Выйдя на тропинку в саду, которая была кратчайшей дорогой к усадьбе, где жил садовник, Гарни увидел Альэру. Она избегала его все три дня, словно чувствовала, что его мысли заняты другим. Гарни остановился, будто споткнувшись, и подумал, что снова упустил возможность побыть с ней подольше и поговорить. Альэра махнула рукой, давая понять, что между ними ещё осталось тёплое дружеское чувство, но подходить не стала, продолжала свой путь в противоположном от Гарни направлении, пока не скрылась за деревьями. «Я думаю только о себе и своих чувствах. Вернусь и снова постараюсь убедить её не натворить ошибок» ругал себя Гарни, но быстро успокоился, в надежде, что ещё не опоздал.
Руден-Юлиан был один. Он не лежал в постели, а сидел в глубоком кресле, потягивая вино из тонкого бокала. Гарни зашёл и, увидев столь странную картину, остановился на пороге.
— Друг мой, а вы что, решили увидеть немощного, едва дышащего старца, закатывающего глаза в смертных судорогах? — Руден засмеялся, — хвала небесам, они очень милостивы ко мне. Умереть в добром расположении духа, при памяти — что может быть приятнее. И не переживайте, что не подготовили траурную речь, говорить буду как всегда я, а вы будете слушать. Хорошо, что мы не современники Цезаря, Тутанхамона, Клеопатры, моё бренное тело пришлось бы захоронить в саркофаге, а кому это нужно? Жаль, что я так мало рассказывал тебе об этом времени и этих людях. Они были приверженцами культа тела, а не души. Внутренности умершего раскладывали по амфорам считая — именно во внутренностях находятся чувства человека: печень — гнев, желудок — страх, кишечник — радость, сердце — доброта. Я пришёл к выводу, в этом есть некоторая доля истины. Сопоставив множество примеров судеб людских, я согласился с древними египтянами. А само тело они обматывали тонкими полосками ткани, смоченными в растворе, который составили их умные учёные. Очень занимательно. Возьмите книги и прочитайте сами, очень интересно, уверяю. Но тело — прах, вот к чему я всё это тебе говорю, поэтому похорони меня без пышностей и истеричных слёз.
— Но неужели вы думаете сейчас о далёком прошлом, в котором ни вы, ни я не были?!
