— А разве тебе это ещё интересно? — Альэра повернулась к Гарни и, глядя ему в глаза, усмехнулась. — Конечно, дорогая, как ты могла подумать иначе, — Гарни опешил от её неприкрытой иронии, — всё, что с тобой происходит, мне очень важно. Альэра, для тебя не секрет, наше появление на земле было, по меньшей мере, странным. Неужели ты думаешь, что так рождаются все?
— Плоды воображения бывают такими необычными, — Альэра была настроена продолжать разговор с сарказмом.
— Пусть даже так, — Гарни встал, — но подойди хоть к кому и спроси, может ли он так реально всё увидеть и даже почувствовать? Вряд ли кто-то ответит тебе положительно. Я согласен с тобой, первоначально всё выглядело, как вымысел, но сколько раз мы могли убедиться в истинности? Мы не имеем право на сомнения и ошибки, дар предвиденья дан нам именно для этого. Если ты что-то видишь и чувствуешь независимо от меня и моего присутствия, расскажи, вместе разгадаем подсказки.
Альэра вздрогнула, вспомнив сон о двух мужчинах, как одного из них интересовало ожерелье, подаренное матерью Ингрид. Слова почти сорвались с её уст, когда она прикрыла рот рукой, не давая им волю: «глупости, ведь ни Гарни, ни Люциана ни разу не обращали на него внимания. Это был просто сон». А Гарнидупс, словно прочитал её мысли, и сам завёл разговор о том, кто занимал все мысли Альэры.
— Я сейчас скажу что-то такое, что вряд ли понравиться тебе, — он сел рядом с девушкой и взял её за руку, — не думай, что я не заметил, как ты смотришь на сына дворецкого. Просто послушай меня, он — зло, зло во плоти человеческой и обманывает тебя. Он хочет овладеть твоим сознанием, чтобы весь твой вековой опыт души повернуть вспять. Он совсем не так мил и добр, как может показаться на первый взгляд. В нём много таких качеств, которые способны разрушить даже крепкие стены веры. А мы не можем себе этого позволить. Он способен на всё — от лжи до убийства. Он распутник, соблазняющий не только плоть, но и душу. А его ещё не родившийся ребёнок убьёт собственную мать, женщину, с которой Люциан состоит в греховной связи.
Гарни выпалил всё на одном дыхании, боясь, что Альэра прервёт его и не станет слушать. И был прав, девушка вскрикнула, как от удара и вскочила на ноги:
— Ты в своём уме?! Как ты можешь мне такое говорить?! Ты совсем не знаешь его?!
— Отнюдь, я слишком хорошо его знаю, — Гарни покачал головой, — и уверяю тебя, это знание не даёт мне покоя. Совершив ошибку, ты можешь погасить искру божью, данную тебе при рождении и тогда не останется ничего, что может осветить твой путь. Много времени придётся провести в темноте и на века застыть на месте. Бог не сможет найти тебя в чёрном лабиринте, ведь ты сам потушил свой маяк. Остановись, прислушайся к своему сердцу.
— Вот именно его я и слушаю, — Альэра прямая, как натянутая струна, сделала шаг в сторону, отвернувшись от Гарни, — оно меня никогда не подводило.
— Я могу показать тебе, кто он на самом деле.
— Нет, я не хочу ничего ни видеть, ни слышать. Это моя жизнь и я хочу прожить её так, как хочу. Я больше не хочу возвращаться к этому разговору.
— Да, он очень постарался, ты уже даже говорить со мной не хочешь, но давай попытаемся хотя бы наладить наши прежние отношения, ведь я очень люблю тебя, ты — моя душа, моё сердце и мне очень не хватает твоего тепла. Гарнидупс подошёл к девушке и попытался взять её за руки. Но та, обняв себя за плечи с такой силой, что побелели костяшки пальцев, не глядя на Гарни, тихо сказала:
— Я подумаю над тем, что ты сказал, но не сейчас.
Она медленно пошла по тропинке, продолжая сжимать свои плечи, а потом побежала, словно хотела как можно быстрее удалиться от Гарни, ставшего, в одночасье, таким далёким. «Я проиграл это сражение, он — победитель» с горечью подумал Гарнидупс. Ему нестерпимо захотелось пойти в церковь, услышать запах ладана и треск церковных свечей.
На удивление, в церкви было всего несколько человек, сидевших далеко друг от друга. Знакомый силуэт сидящего старца сразу бросился в глаза Гарни.
Руден-Юлиан, прикрыв глаза, сидел на скамье рядом с входом. Не оглядываясь, он похлопал ладонью рядом с собой, приглашая Гарни присесть.
— Не говорите ничего, сегодня скорбный день в далёком будущем. Ушёл очень хороший человек, много сделавший для всех. Он ушёл умиротворённым и успокоенным. Посидите молча, отдавая дань его памяти.
Гарнидупс и не думал ослушаться, прекрасно зная характер своего учителя. Он опустился на скамью и про себя начал читать молитву, соответствующую этому случаю.
— Существует природное равновесие, нельзя повернуть время вспять, как бы мы этого не хотели, — тихо произнёс Руден, — а может это и не надо, на наше место придут другие и кто знает, может их жизнь будет гораздо интереснее нашей и их сил хватит на такие великие дела, какие нам даже не снились. Здравствуй, мой дорогой мальчик, я очень рад тебя видеть. Надеюсь, сознательно созданная мной разлука пошла тебе на пользу.
— Вы правы, учитель, кое-что действительно случилось, благодаря чему я сделал вывод, надо ценить то что есть и не жалеть о том, что не смог иметь.
