— Да нет, что ты, — Альэра первый раз за долгое время улыбнулась Гарни прежней, открытой и добродушной улыбкой, — что-то подобное я и предполагала, только не могла связать всё воедино. Где-то, в глубине моей души существуют островки памяти, которая сейчас согласна с тобой.
— Ведь это прекрасно! — Гарни почувствовал, как радостно забилось его сердце, — вот и надо дойти до них. Уверяю тебя, скрытое от сознательного восприятия знание дано нам. Вот только не надо совершать ошибок, которые закроют доступ к нему. А ты никак не хочешь меня слушать и принимаешь в штыки мои доводы.
Гарни остановился, развернул Альэру к себе лицом и тут же ощутил, как по его спине потекли струйки холодного липкого пота. Он поторопился с высказыванием и Альэра снова закрылась от него стеной протеста и негодования. Её взгляд стал холоден. Натянувшись, словно струна, она попыталась высвободить свои руки из рук Гарни. Первая попытка сделать это мягко не удалась и она, уже резко, отдёрнула руки.
— Я не хочу говорить на эту тему, — стальные нотки в её голосе резанули слух Гарни.
— Прости, прости меня, — он пытался поймать её взгляд, — ну же, не сердись.
«Не так резко, ты должен быть деликатным и терпеливым, такт и сдержанность, господи, как глупа моя порывистость!» мысленно ругал себя Гарни, глядя вслед Альэре, быстрой походкой удалявшейся от него. Но догонять её почему-то не хотелось, сейчас он не знал, что сказать и в душе возникло чувство бесполезности любых слов. Возможно, именно сейчас, это было первое проявление шестого чувства предвиденья.
После смерти Рудена-Юлиана прошло девять дней. За это время Гарни изучил почти всю толстую книгу-журнал, исписанную мелким аккуратным почерком. Колоссальное число изречений, удивительная точность, скрупулёзность описаний событий прошлого, настоящего и будущего и выводы, выводы, выводы. «Конечно, если жить одному, в пустыне, можно жить по этим правилам, но жизнь в земном мире диктует свои правила и законы. Как совместить всё это?» думал Гарни. Ответа пока так и не было. Ангел разговаривал с ним только один раз за это время, когда Гарни, прочитавший очередную запись, восхищённо забегал по своей комнате.
— Гениальные догадки могут посетить и тебя, если ты будете настойчивы. Всё очень просто, так было задумано изначально, но человеческий род сам усложнил себе задачу, а теперь пожинает плоды своей глупости.
— Но разве у меня хватит сил достучаться до каждого?! Огромное количество людей, живущих в подлунном мире — жизни не хватит даже на то, чтобы уделить несколько секунд каждому человеку? — Собственно говоря, этого и не требуется. В один миг изменить жизнь действительно не возможно. Накопленный тысячелетиями опыт ошибок искупить за одну жизнь — мечта фантазёра. Но наставить на путь истинный несколько человек — уже большая удача. И пусть они, в свою очередь, помогут своим близким. Очень легко читать проповеди обращённым, гораздо трудней убедить непосвящённого поверить в искренность и правдивость твоих суждений.
К дому графини подъехал экипаж. В нём сидел молодой человек, во взгляде которого была тоска и растерянность. Он не торопился выходить, будто раздумывал — ехать ли дальше или, всё— таки, набраться смелости для встречи с человеком, знакомство с которым должно было многое изменить в его жизни. Лакей терпеливо ждал решения прибывшего и когда тот, сам приоткрыл дверь и задал свой вопрос, указал рукой в сторону сада. Молодой человек решительно вышел из экипажа и направился в глубь графского парка.
Гарнидупс, услышав шаги, повернулся и без труда увидел фиолетовое свечение, плотным облаком окружавшее молодого человека. Отложив тетрадь Рудена в сторону, Гарни встал для приветствия.
— Мы не были представлены друг другу, но, тем не менее, я позволил себе вольность нарушить ваше уединение и покорнейше прошу выслушать меня, — испытывая сильное нервное напряжение, молодой человек сжал трость с такой силой, что она хрустнула.
— Прошу, садитесь и постарайтесь успокоиться.
— Эвелин Мон, — представился юноша и присел на край скамьи, — несколько дней назад, в церкви, ко мне подошёл старик и без предисловий и объяснений назвал мне ваше имя и ваш адрес, уверяя при этом, что вы сможете помочь мне в той ситуации, в которой я оказался волей судьбы. Моя честь и достоинство посрамлены. Я вижу единственный, мгновенный выход из этого кошмара, пока позор не начнёт уничтожать меня постепенно.
— Почему вы решили, что покончить с собой — единственный выход?
— Откуда вы знаете о том, с чем я живу уже несколько дней?
