На следующий день слова Эвелина подтвердились. Около трёх часов по полудни снова подъехала карета и по тропинке сада, к Гарни, шла молодая, очень привлекательная женщина. Странность была в её одежде — она была в чёрном, хотя Гарни уже узнал, что её отец умер давно и траур по нему уже кончился.
— Прошу вас, присаживайтесь, вы очень устали за это время и вижу, едва держитесь на ногах, — сказал Гарни.
Женщина присела на край скамьи и тяжело вздохнула, не поднимая глаз:
— Я очень замкнутый человек и мне стоило огромных усилий прийти сюда сегодня, но дальше так продолжаться не может, иначе я сойду с ума. — Прошу вас, успокойтесь, я просто убеждён, мы вместе сможем справиться с вашей проблемой.
— Но ведь вы даже не знаете, о чём речь?!
— А вы расскажите, — улыбнулся Гарни, стараясь своё приподнятое настроение передать и женщине.
— Тот странный старик так и сказал мне, и вы представляете, я открылась ему, просто вылила всю душу до капли. Сама не знаю, как это произошло. Слова срывались с губ, словно потоки воды, скопившиеся перед запрудой. Этот милый старик показался мне таким родным, словно душа моего отца была в нём, — женщина, дрожащими руками достала из маленькой сумочки кружевной платок и поднесла к глазам.
— Я вижу, вы очень любили отца и до сих пор, хотя прошло уже много времени боль утраты тяготит вас.
— Вы правы, мой папа был самым близким мне человеком. У меня есть ещё сестра, но меня он любил всё-таки больше, я это чувствовала всегда.
— И, тем не менее, вам не следует проводить на кладбище столько времени, именно из-за этого все ваши проблемы.
— Что вы имеете в виду? Откуда вы знаете, что я часто бываю на могиле отца? Разве добрая память может быть источником тех ужасных вещей, которые происходят в нашем доме?
— Представьте себе, тонкий мир мёртвых слишком изобретателен и жаден до тех, кто посвящает свою жизнь фанатичной, изнуряющей скорби. Расскажите о том, что вас мучает.
— Простите, я не представилась, меня зовут Катарина Тесович. У меня есть сестра, она младше меня на год с небольшим и я всегда считала, что должна опекать и учить её, как правильно жить. Сейчас я поняла, как была не права, но поздно, мы стали чужими настолько, что под одной крышей нам не хватает места. Она рано вышла замуж, подозреваю, это был протест устоям нашей семьи и моему давлению на неё. Но случилось несчастье, её муж обанкротился, но богу показалось этого мало, случился несчастный случай и теперь бедный сделался калекой. Его ноги не подвижны и вряд ли он, когда— либо, встанет, врачи только разводят руками. За что на наши головы такое наказание?
Женщина говорила тихим голосом, в котором слышалась усталость. Скорбные складки в уголках губ стали ещё глубже, было очевидно, она действительно переживает и за сестру и даже за того, кто стал обузой и несчастьем для их семьи.
— Вы ошибаетесь, господь не наказывает нас, он ставит нас в такие условия, в которых взгляды и отношения к жизни могут кардинально перемениться и не исключено, в лучшую сторону. — А теперь ошибаетесь вы, Мстислав был обаятельным, прекрасным, добрым человеком, скажу откровенно, я даже слегка завидовала, по-доброму, Ванессе. Но уверяю, только слегка, никогда я бы не позволила себе чего-то большего. А теперь он изменился, теперь это сгусток злобы, отчаяния и ненависти ко всем, кто его окружает. Я понимаю его, только вообразите, как это страшно — стать недвижимым в молодом возрасте и никакой надежды. Но разве это даёт человеку право превращать в ад жизнь тех, кто всячески старается облегчить его существование?
— Когда демоны отчаяния и ярости берут в плен слабую душу, ещё неизвестно кто пострадает больше.
— А мне кажется, издевательства надо мной доставляет ему массу удовольствия. Потеряв возможность ходить, он приобрёл удивительно сильный дар внушения.
— Вы напрасно думаете, что он — источник ваших страхов. Причина кроется в вас самой, в вашей фанатичной скорби. Ваш зять всего лишь проводник тех сил, которым вы, неумышленно, дали возможность покидать свою обитель.
— Я не понимаю, — за всё время разговора женщина первый раз подняла на Гарни глаза.
— Я вам сейчас всё покажу, закройте глаза.
Гарни взял Катрину за руки и ввёл себя и её в состояние транса. Несколько минут они сидели, не шевелясь, пока Гарни не снял с женщины магическое наваждение. Она открыла глаза и когда в них появилось осмысленное выражение, сморщилась от отвращения:
— Боже мой, какая гадость! Откуда это всё?
— Этот шлейф вы несёте с кладбища в свой дом. Вы с вашей сестрой от рождения обладаете некими способностями, которые надо направить в нужное русло. Ваш зять, в силу полученного увечья, только лишь шагнул на эту стезю. Сейчас самое главное, чтобы этот дар не стал разрушающим, поэтому надо объединить ваши силы.
