— Да что же это? Столько горя? Марыля, Зенек, Кася, Милош, беда-то какая в один день, — в полголоса говорили все.
Бабы плакали, а мужики бродили по пепелищу. Ничего не нашли. — Батюшка, отец святой, если погибли они, что ж, и похоронить их мы не сможем? — повернулись все к батюшке, стоявшему поодаль, — может, хоть над пепелищем заупокойную прочитаете?
— Над живыми не читают. А не нашли вы ничего, потому что не было их здесь, уберёг их господь от гибели.
Посудили-порядили, поверили батюшкиным словам.
— А что же с Милошем и Касей?
— Это тоже одному богу известно, — перекрестился, — ненависть, негодование, злоба и отчаяниеот безысходности сделали их души чёрными и кара господа себя ждать не заставила.
— Все вы знаете, что любил Милош Марылю любовью безответной, да бродил как чумной. Может, увидел ночью пожар, прибежал спасать, да огнём глаза опалил, а тут Кася подоспела, что про меж них было, нам знать не дано. Увидела его, умом тронулась. Вот беда, так беда, — предположил Василь.
— А может, это они подпалили, всё через ту любовь дурную? — Хустина прищурила глаза.
— Господь с тобой, Хустя, ведь все мы под богом ходим, нешто возможно при уме такое сотворить? — махнула на неё рукой Степанида.
— А где же ум взять, если высох он от злобы, забыли как посрамил его Зенок и что потом с ним сделалось, — кивнула на Милоша Бася.
— Не виноват мой сын, напраслину на него наводите, не мог он такое сотворить, — мать Милоша сидела рядом с сыном, прижимая его голову к себе.
Так и остались каждый при своём мнении. Пошли по домам, случившегося не исправишь, а работа не ждёт, пора пришла зерновые убирать. А пришли на поля и глазам не поверили. Хлеба, что стеной стояли, на касином и милошевом участках, полегли, всё зерно наземь упало. А тут ещё детвора прибежала с известием, что в их же садах деревья фруктовые плоды скинули и скотина на ноги упала. Шумели люди, за что же такое горе на семьи эти обрушилось. Смутное сомнение закралось в души селян, может, и в правду грех на себя взяли эти двое, на убийство пошли, пожар придумали, что бы подозрение на них не упало. И всё, что с ними произошло, как батюшка сказал, то кара господня?
А Зенек с Марылей были уже далеко от всего этого. Шли, держась за руки по большаку на встречу новой, неизвестной жизни.
— Зенек, а разве не можем мы путь сократить? Да и куда идём? Может, через лес, напрямки путь сократим?
— Нет, нельзя моя милая. Чувствую я, что на этой дороге ждёт нас резкий поворот в судьбе нашей. Если устала, давай сядем, отдохнём. — Нет, не устала.
— Есть у меня одна догадка. Ещё маленький я был, мне приснился странный сон. Бегал я маленьким мальчиком по огромной зале в большом доме. Старинный дом, как замок. Вокруг меня няньки суетятся, норовят накормить разными яствами. А на роскошном диване сидит молодая, красивая женщина, в великолепном платье, расшитом кружевами и дорогими каменьями и с любовью смотрит на мои шалости. Большое окно, почти на всю стену, а за ним прекрасный вид, вековые деревья растут на каменистом берегу, спускаясь прямо к морю. На золотистый песок набегают волны, откатываются назад, оставляя мокрый след. Я кричу «Мама, мама, можно я пойду к морю? Там камушки красивые море приносит, я их соберу и тебе принесу. Можно?» Эта женщина улыбнулась и сказала: «Иди, только осторожно, не подходи близко к воде, можешь простудиться. Присматривайте за ним» приказала она нянькам. Как мог, я рассказал дедушке этот чудесный сон, он хитро посмотрел на меня и, спрятав улыбку в усы, ответил: «Может, и правда ты жил так когда-то, не знаю, и как ты в лесу появился, одному богу известно» и больше ничего не сказал. Долго я помнил этот сон, надеялся ещё раз увидеть эту прекрасную женщину, но больше никогда она мне не снилась. Я понял, что это просто мои детские мечты нарисовали такую картину. Так вот, мы пойдём с тобой к морю, пройдём все города, а вдруг, этот дом действительно есть на свете, я его обязательно узнаю. Перед нами все дороги открыты, пойдём мир смотреть, с людьми говорить, для себя что-то новое узнавать.
И услышали они, вдалеке, стук копыт да скрип колёс.
По дороге катила карета, запряжённая парой великолепных, породистых рысаков. На облучке сидел мужчина преклонных лет. Поравнялась карета с нашими героями, остановилась, приоткрылась дверца. Из кареты выглянула хорошо одетая женщина, такого же возраста как её кучер.
— Добрый день, молодые люди. Как странно, вы идёте пешком по этой пыльной дороге? Что привело вас в этот далёкий от цивилизации, забытый богом, край?
