— Спасибо, отец. Я рад, что доставил вам приятных минут, — сдержано и с достоинством ответил Генри, — скажите, отец, всё ли в порядке дома? Я обеспокоен тем, что матушка давно не писала мне. Отец отвернулся к окошку, долго молчал. Потом повернулся, посмотрел сыну в глаза, сжал его руку.
— Всё в порядке, сынок, всё в порядке, — каким-то странным, глухим голосом ответил герцог, — она, было, приболела немного. Но сейчас уже поправилась.
Генри почувствовал, отец что-то недоговаривает, но последняя фраза немного приободрила Генри. До вечера этого дня дороги, отец перекинулся с Генри ещё несколькими фразами о жизни в училище. На ночлег нигде не останавливались, а ехали дальше. Генри заснул. Ночью ему снилось что-то мучительное и тревожное, но на утро он не смог ничего вспомнить. К вечеру второго дня пути карета въехала в именье герцога.
На ступенях дома карету ожидал только дворецкий. Генри надеялся, матушка выйдет встречать его, но её не было, он только заметил, как отец переглянулся со слугой. Тот, молча, кивнул герцогу, что-то тихо проговорил, почти прошептал ему. До Генри долетел только обрывок фразы «сегодня необычайно взволнована». Не придав значения этим словам, Генри взбежал по лестнице.
— Мама! Маменька, голубушка, — позвал он, — я приехал!
Но матери в гостиной не было. К Генри подбежала Виолетта, служанка-француженка матери, которая всегда находилась рядом с ней.
— Мсье Генри! Слава создателю, вы дома! Как вы выросли, возмужали! — она, пряча заплаканные глаза, обняла его, поцеловала куда-то в макушку и прошептала, — прошу вас, тише, госпожа отдыхает. Я провожу вас в вашу комнату, вам надо привести себя в порядок с дороги, а я распоряжусь об обеде.
Виолетта подхватила дорожную сумку Генри, взяла его за руку и повела по лестнице наверх. Проходя мимо комнаты матери, он увидел, двери плотно закрыты. Оттуда не было слышно ни звука. Виолетта открыла дверь его комнаты. Там всё оставалось по-старому, как будто он и не уезжал никуда, любимые игрушки стояли по своим местам.
— Мсье Генри, давайте я помогу вам умыться, — сказала Виолетта, взяв в руки кувшин.
— Ну что ты, я всё привык делать сам. Скажи, что с маменькой? Почему все в доме говорят шёпотом?
— Ничего, всё в порядке, просто, она немного нездорова, — Виолетта поставила кувшин, отвернулась, вытерла платком навернувшиеся слёзы, повернулась к Генри и добавила, — спускайтесь в столовую.
Генри подождал, пока шаги Виолеты в коридоре стихнут, вышел из своей спальни и тихонько подошёл к дверям комнаты матери. Потянул тихонько за ручку, дверь приоткрылась. Шторы окон были плотно задёрнуты, в комнате был полумрак. Лишь одно большое окно, которое выходило на аллею парка, было не задёрнуто портьерой. Возле окна, на стуле сидела его мать, и немигающим взглядом смотрела на аллею. Её руки были сложены на коленях, и Генри увидел, как эти любимые нежные руки нервно дрожали, теребя платье. «Странно, как же она не видела, что мы приехали, ведь она смотрит прямо на дорогу» подумал мальчик и тихонько окликнул её.
— Мама, мамочка, я здесь.
Только он хотел броситься к ней, как почувствовал прикосновение чей-то руки на своём плече. Генри оглянулся. На него, улыбаясь, смотрел Юлиан Баровский. Взяв мальчика за плечо, он поднёс палец к губам, дав понять, чтобы тот не задавал вопросов. Прикрыл дверь и жестом позвал мальчика идти за собой.
Спустившись вниз, в гостиную, Юлиан обнял подростка за плечи.
— Ну, здравствуйте, юноша. Вы стали настоящим мужчиной. Пребывание вдали от дома явно пошло вам на пользу, в глазах появилось мужественное выражение, торс оброс вполне приличными мускулами. Замечательно, замечательно! Ну-ну, расскажите мне всё без утайки.
— Кадет Яровский награждён десятидневным отпуском за успехи в учёбе и примерное поведение, — довольно улыбаясь, ответил Генри и прищёлкнул каблуками, — дядя Юлиан, я так рад вас видеть в добром здравии! У меня всё в порядке, но скажите, что с маменькой? Всё так странно. Что происходит?
— Пойдёмте в сад, мой друг. Это долгий разговор, — Юлиан вышел на улицу.
Они прошли по аллее в глубь сада и сели на скамейку. Юлиан помолчал немного, видимо подыскивая слова для объяснения, потом посмотрел в глаза Генри и начал рассказ:
