Нет смысла рассказывать о том, как противостояли друг другу два лагеря. И поныне, во всех слоях нашего общества существует подобное. За полгода, которые прошли после этого дня, Стас со своими, ещё пару раз, пытался завоевать пальму первенства. Его лидерство было основано на физическом и моральном подавлении слабых, беспрекословном подчинении только его воле. Но Генри с товарищами пресёк эти попытки. Мальчишкам нравилась его рассудительность и доброта. С не свойственной юному возрасту, терпеливостью, он находил такие слова для поддержки духа своих друзей, что даже офицеры поражались его умению. Легко обучаясь наукам, он помогал остальным освоить программу обучения. Всерьёз занялся физподготовкой. Глядя на него, и остальные мальчишки его лагеря подтянулись. Стас, видя всё это, мрачнел день ото дня, замкнулся в себе, стал ещё злее и непримиримее. Он всей душой стал ненавидеть Генри и строил планы, чтобы отомстить ему. На этом то и поймал его Людвиг Юшкевич.
Как-то раз, ночь, когда все спали, Стас встал с кровати, тихонько подкрался к Генри и долго смотрел на своего спящего врага. Сжимая кулаки, он представлял самые страшные картины расправы. Но тут Генри пошевелился и открыл глаза.
— Что тебе надо, Стас? Остынь, — Генри сел на кровати.
От неожиданности, Стас вздрогнул, попятился назад, и не удержав равновесия, плюхнулся на кровать Влада, чем напугал его. Тот вскрикнул, подскочил. Проснулись ещё несколько человек, и чтобы избежать расспросов, Стас выбежал из спальни. Дежурный офицер окликнул его, он что-то пробормотал и побежал в сторону туалетной комнаты. Сердце бешено колотилось, он был взвинчен до придела и в тоже время, напуган теми мыслями, которые родились в его голове. Он наклонился к умывальнику, плеснул на пылающие щёки холодную воду, потом ещё и ещё, постоял, чувствуя, как холод остужает жар. Повернулся, чтобы вернуться в спальню и вздрогнул. Перед ним стоял Людвиг.
— Здравствуй, Стас. Вижу, ты взволнован. Что же, позволю себе спросить, что привело в трепет такого сильного и отчаянного человека? — на губах Людвига играла таинственная улыбка.
Стас не был лично знаком с Людвигом, только знал, что среди старшекурсников есть такой человек, которого некоторые уважают, а некоторые просто побаиваются. Он держится высокомерно и весьма таинственно. В среде преподавателей о нём отзывались как о человеке, подающем большие надежды. Ему прочили блестящее будущее и поговаривали о том, его оставят преподавать. Вообщем, отзывы о нём были, весьма, положительные.
— Ничего особенного, просто дурной сон, — ответил Стас, не понимая, как Людвиг попал сюда, — я не слышал, как вы вошли.
— Да это не столь важно, всё равно, тебе этого не понять. Давай лучше поговорим о тебе. Я знаю причины твоего волнения и ярости. Тяжело так просто потерять свою власть над людьми.
— Какую власть? я не понимаю, о чём вы говорите, — Стас опустил глаза.
Людвиг подошёл к нему, поднял его лицо за подбородок и посмотрел в глаза Стаса долгим пронзительным взглядом. Стас поёжился, очень странным показался ему этот взгляд. Маленькие, с азиатским разрезом глаза Людвига, как два буравчика, сверлили его. В них было что-то такое зловещее, Стасу показалось, ещё чуть-чуть, и они вспыхнут пламенем, которое выжжет его мозг. Было ощущение, этот человек видит его насквозь и знает всё сокровенные тайны. Стас убрал голову и отступил на шаг. Людвиг заметил, как в глазах этого мальчика ярость сменилась страхом. Чтобы сгладить обстановку, Людвиг погасил огонь в своих глазах, улыбнулся и сказал:
— Да брось ты, я и правда всё знаю. Целых два года тебе подчинялись все младшие, а теперь ты остался почти один, за исключением нескольких, но они слабы и также поговаривают о том, что Генри лучше тебя. Пожалуй, они скоро тоже перекинуться в его лагерь, и про тебя все забудут. Но в моём лице, ты нашёл настоящего союзника. Мне, так же как тебе, этот выскочка встал поперёк горла. Я убеждён, только силой страха и полного подчинения, можно управлять всеми. Стаду нужен вожак, а ты таковым и являешься. Я помогу тебе вернуть всё на прежнее место.
Стас посмотрел на Людвига. «Ну, вот и хорошо» подумал Людвиг, заметив, как загорелись надеждой и радостью глаза мальчишки. Чтобы скрыть своё ликование, Людвиг почесал переносицу, поправил волосы и, улыбнувшись, сказал:
— Ты готов к борьбе?
Стас, недолго думая, закивал головой.
— Замечательно, я рад, что не ошибся в тебе. Давай скрепим наш договор крепким, мужским рукопожатием, — Людвиг протянул руку.
