Но чудное блаженство прервал, доносившийся откуда-то, еле слышный звук. Он прислушался к звенящей тишине и понял, что слышит чей-то голос, зовущий его по имени. Отчаяние и мольба о помощи в этом звуке были настолько сильными, Генри завертелся на одном месте, чтобы понять, откуда доноситься зов. Определив направление, он бросился бежать на этот голос. Звук стал приближаться и чем быстрее бежал Генри, тем он становился пронзительнее. Горы стали ближе, до них оставалось буквально чуть-чуть, он смог разглядеть их. Они были абсолютно гладкими, с зеркально отражающей поверхностью отвесных стен. Они поднимались высоко в небо и в то же время были не больше маленького пригорка. Их высота, как-то, странно, еле уловимо, менялась на глазах. Горы обрамляли кратер огромной величины. Далеко внизу, на дне этого кратера плескалась огненная лава. Как бурлящее море из искр и пламени, она, как-будто, делала вздох, вздымаясь огненными волнами. Но вдруг, на гладких стенах появилось множество выступов, буквально на один шаг. На них стояли, еле заметные, призрачные человеческие фигурки. В одной из них, ближе к нему, Генри узнал своего друга, Влада Загорвовича. Это было безтелесное, эфимерное создание, не имеющее плотности, лишь сохраняющее знакомые черты. Опушенная голова, согнутые плечи, сложенные на груди руки. Вся эта фигурка источала отчаяние и безысходность. Генри хотел окликнуть друга, но тот сам поднял на него глаза. Страх и невыразимая тоска во взгляде болью отозвалась в сердце Генри. Комок в горле перехватил дыхание и не дал произнести ни слова, он только сильнее припустил, чтобы успеть отдёрнуть Влада от бездны. Он уже не бежал, а почти летел над землёй. Но тут, почти из ниоткуда, на его пути вырос цветок, ещё прекраснее и необычнее, чем все на этом лугу. Генри как вкопанный, остановился перед этим восхитительным чудом здешней природы. Яркий, неописуемой расцветки, он как магнит, притянул взгляд Генри. «Посмотри, какая красота, как тут прекрасно!» хотел он крикнуть другу. Всего мгновение эта красота поражала взор, и когда Генри протянул к цветку руку, он вдруг начал тускнеть. Концы его лепестков почернели, стали сворачиваться к середине. И вот уже весь цветок пожух, превратился в труху, осыпался пеплом и пропал. Генри вздрогнул, смутная тревога овладела его существом. Он посмотрел на горы, все выступы были пусты. Влада тоже не было. Горы снова отодвинулись.
— Влад! Влад, где ты? — закричал Генри.
Но никто ему не ответил, эхом отозвался в горах его голос, лишь были слышны рокот и вздохи лавы в кратере. Генри очнулся от видения, открыл глаза. Холод от стены, на которую он облокотился, пронизал его насквозь. Он вскочил на ноги, начал бегать и прыгать, чтобы согреться. «Какой странный сон. Чтобы это значило? Ничего не понимаю!» думал Генри. Сначала он хотел рассказать этот сон другу, но когда тот пришёл как обычно ночью, мальчишеские разговоры вытеснили видение из памяти Генри. Ведь они были всего лишь одиннадцатилетними детьми.
Наконец то, свобода! Истёк срок наказания, и Генри вышел из карцера. Занятий не было, новый друг встречал его в дверях спального корпуса, бросился ему на встречу, они обнялись.
— Генри, как я рад! — восторженно сказал Влад.
— Я тоже рад, хочу сказать тебе спасибо от всей души, с твоей помощью эти семь дней пролетели как один. Давай теперь не будем разлучаться, будем добрыми друзьями, — Генри подал другу руку.
— Я так счастлив, Генри, что ты предложил мне это! А я не знал, как сказать, что очень хочу быть твоим другом, — на глаза Влада навернулись слёзы, он, смущаясь, быстро вытер их и обеими руками сжал протянутую руку Генри.
С улицы в корпус вбежала ватага кадетов. Многие из них бросились к Генри, окружили, хлопали его по плечам, выражая своё одобрение. Но тут, все затихли и обернулись к выходу. В корпус, в окружении нескольких ребят, вошёл Стас Вышневский, остановился, встретился с Генри глазами. Ни один звук не нарушал повисшую тишину. Долго стояли и молча смотрели друг на друга. Ни один из них не хотел уступать и первым отводить взгляд. Влад взял на себя миссию миротворца, удивляясь своей смелости.
— Подайте друг другу руки, довольно ссориться и драться, — переводил он взгляд с одного на другого.
— Я против насилия и считаю, что все споры можно решать без драк, я готов.
Генри, немного помедлив, протянул руку первым. Стас посмотрел на его открытую ладонь, ухмыльнулся, обвёл взглядом толпу мальчишек за спиной Генри, потом оглянулся на своих. Отметил про себя, что перевес в соратниках на стороне Генри, в его глазах мелькнуло злобное выражение. Он снова посмотрел на Генри, сквозь зубы плюнул на невидимую черту, разделявшую их двоих, сунул руки в карманы форменных брюк и вышел из корпуса. За ним следом потянулись все его вассалы. Так младший курс кадетов разделился на две половины.
